Нищая невеста - Денни Смит
Эмили медлила. Она собиралась после свадьбы сообщить Джозефу, что приняла его предложение. Но будет ли правильно сказать Рейчел об этом раньше, чем ему, когда формально еще ничего не решено? С другой стороны, если ничего не ответить на обвинения, неизвестно, чем закончится этот спор.
Рейчел была остра на язык и не стеснялась в выражениях, говоря правду. Или то, что считала правдой. А из-за глупого недоразумения совсем не хотелось терять подругу. И хоть отношения в последнее время совсем испортились, Эмили не могла отмахнуться от многолетней дружбы, связывающей их.
— Мистер Эттвуд сделал мне предложение. Я собираюсь выйти за него замуж, — упавшим голосом сообщила она и торопливо добавила, — Мы не объявляли об этом. Я очень рассчитываю на твою деликатность.
— Замуж? — Рейчел пошатнулась, воинственность мигом улетучилась, в голосе послышалась горечь, — И ты тоже.
— Тоже? О ком ты говоришь?
— Джин написала мне несколько дней назад, что тоже выходит замуж, — совершенно убитым голосом, как будто сообщает о чьей-то смерти, ответила Рей.
— А где она? И что происходит с тобой?
— Никогда не думала, что ты выйдешь раньше меня, — бестактно продолжила Рейчел и добавила, как будто это все объясняло, — Я беременна, Эмили.
— Беременна? — девушка приложила руку ко рту, — Боже мой, Рей! От капитана Филиппса? — ее подруга, не найдя слов, обреченно кивнула, — Он знает?
— Конечно, он знает. Я написала ему дюжину писем, но ему, кажется, все равно, — она смахнула рукой в черной перчатке одинокую слезу, вдруг скатившуюся по щеке, — теперь он грозится их обнародовать, если я не заплачу. Наверное, это бессмысленно, потому что беременность скоро будет не скрыть, — она замолчала, но внезапно добавила с жесткой усмешкой, — Ты была во всем права. Надеюсь, довольна?
— Рейчел, что ты такое говоришь? — еще до конца не понимая, что дружбе приходит конец, спросила Эмили, — Как я могу радоваться этому?
По кривой усмешке своей собеседницы она поняла, что та не верит ее словам. Развернувшись, Рейчел стремительно пошла обратно, ко входу в церковь, предоставив Эмили в одиночку разбираться со своими мыслями.
— Эмили, я требую, чтобы вы избавились от своих привычек затворницы! — весело сказал Джозеф, подходя к ней со спины через некоторое время, и подавая руку, — Пойдемте обратно. Церемония скоро начнется.
26
Было людно. Каким-то образом Джозефу удалось занять место на передней скамье, где их было видно лучше всего. Эмили привычно втянула голову в плечи, стараясь не выделяться, но пара ободряющих взглядов от ее спутника придали уверенности.
Украдкой она стала разглядывать гостей. Те были разодеты наряднее, чем на любой светский раут. От пестроты платьев рябило в глазах. Цвет парижской зелени, завоевавший свою популярность еще летом, был разбавлен кроваво-красным, но, как и думала Эмили, никому не шел так, как ее подруге. Блестели золотистые наряды, вдохновленные Минервой. Посреди этого осеннего буйства мелькнуло несколько в насыщенных синих тонах. Со смущением девушка подумала, уж не она ли повлияла на выбор светских красавиц, но отбросила абсурдную мысль.
Один только герцог, как будто желая подчеркнуть, как мало для него значит эта свадьба, скинув пальто, остался в простом дорожном костюме. Несчастная Мина рядом с ним выглядела нелепо и хорошо это сознавала. Эмили поискала глазами Рейчел, но та приняла отрешенное лицо и не замечала ничего вокруг.
Родители Мины были с другой стороны прохода. Леди Глостер не могла сдержать слез, но было не понятно, плакала ли она от радости или тревоги за дочь. Выражения лица ее мужа Эмили не видела, зато прекрасно видела Джека. Тот выглядел, как человек, который вот-вот кинется с кулаками на жениха своей сестры. По-видимому, это заметил его отец, потому что он что-то шепнул ему на ухо, и после этих слов лицо Джека на мгновение приняло совсем уж несчастное выражение, тут же сменившись бесстрастностью.
Все гости, наконец, заняли положенные места. Пренебрегая торжественным выходом невесты, пара сразу же встала по центру. Церемония, наконец, началась. Священник что-то говорил о взаимном уважении и почитании, но ни того, ни другого не было и в помине.
А хуже всего было то, что это отлично понимали гости.
Еще неделю назад они боготворили Минерву, воспевая ее красоту и грацию, искали с ней встреч, желали быть ей представленными. Так почему сейчас они напоминали сборище шакалов, загнавших свою добычу?
Да потому, что герцог выставил свою невесту на посмешище, явно показав, как не доволен этим браком. Он нанес семье лорда Глостера настолько явное оскорбление, вольно или не вольно, что местному обществу будет, что обсудить долгими зимними вечерами. И, если Мина ничего не узнает, поскольку уедет в Шотландию, то в Лондоне останется ее опозоренная семья. Это было жестоко.
Как будто насмешек было мало, буйным цветом расцвела сплетня о предыдущем браке лорда Ротсей, обрастая подробностями. Эмили надеялась, что слухи не дойдут до ушей леди Глостер. Сложно было бы предсказать реакцию несчастной женщины, но, зная, как близки мать и дочь, можно предположить, что это повергнет ее в ужас.
Герцог мрачнел все больше, а его молодая жена бледнела все сильнее, пока цветом лица не сравнялась с выпавшим ночью снегом. Впервые Эми видела, что та не способна справляться с эмоциями. Хотелось подойти, обнять и ободрить ее, но это было невозможно. Как только церемония закончилась, лорд Ротсей увел ее к экипажу, даже пропустив обычные пожелания счастья и прощание. Общество потом долго еще вспоминало его грубость.
«Что взять с этого дикаря? В Шотландии все грубияны. Какие манеры? Да они там спят в хлеву со своими овцами. Будь я на месте Эдуарда, сравнял бы там все с землей.» — слышалось со всех сторон вместе со взрывом хохота.
Эми поморщилась, слушая гостей. Особенно усердствовал один смельчак, преданно заглядывавший в рот лорду Ротсей, пока он был здесь. Оставалось радоваться, что Глостеры уехали сразу же, как церемония закончилась. Она перевела взгляд на Джозефа, предполагая, что он захочет внести свою лепту в разговор, но он распрощался с новыми знакомыми и поспешил увести ее к экипажу.
Эмили не сомневалась, что стоило им уйти, и злословить будут уже о них. Но, судя по радостному, цветущему виду, Джозеф не разделял ее опасений. Он ничего не говорил, но с его лица не сходила мечтательная улыбка, а в глазах горел будущий триумф. Именно так он обычно выглядел, рассуждая о тех преимуществах, что даст ему их
