В долине всё спокойно - Юрий Павлович Валин
— Аппаратуры мне не хватает! — заныла Агатка. — Он на тебя чуть мигает! Но как вас двоих усечь и зафиксировать?
— Не надо меня фиксировать, — попросил Гр. — Давай с этим погодим. И пусть кристалл подрастет.
Агатка благородно согласилась подождать, перешли к скучному, но важному обсуждению длины фартука. Уже дважды пришлось укорачивать, поскольку многообещающая научная исследовательница наступала сама себе на подол и разок умудрилась крепко стукнуться лбом о край стола. Вроде, сейчас подогнали спецодежду. Агатка в шитье участвовала, пусть и символически: сапожное шило и вощеная нить это не колбочки, тут сила пальцев нужна. Конечно, проще было отдать фартук кому-то умелому, в замке и шорник прекрасный, да и многие обитатели отлично шьют. Но уметь держать иглу в руках — необходимое искусство, как для каждого воина, так и для благородной леди. Агатка пыталась эту аксиому оспорить, но дедуктивный метод не помог — его применение в спорах о бытовых вещах еще дорабатывать и дорабатывать.
До ужина успели сделаться многие дела, включая домашние задания, возню в кузне — иной раз туда специально приглашали, по самым мелким работам Гр-Гр считался приличным умельцем, поскольку и силы удара хватало, и пальцы еще не особо грубые. Благополучно поужинали, вспыхнувший, было, застольный спор Гр удачно пресек, вышли во двор.
— Пусто-то как, — уныло заметила Агатка.
Спор на тему «полагается ли к овощному рагу сарделька или ее можно заменить биточком?» оказался не столь ярок и бурен, и не увлек младшую сестрицу, продолжать она не хотела.
— Что притворяться, настроение у нас такое… нервное, — вздохнула Ниночка.
— Вот. А я сейчас плакать буду, — предупредила Агатка. — Просто так. По душевному настрою.
— А может, расширим круг плакс? — проворчал Гр. — Можно еще Рыжих позвать. У них Ханти вполне готова слезу пустить. Сядем все и плакать будем.
— Ты вообще плакать не умеешь, — обвиняющее брякнула Агатка.
— Умеет — сказала Ниночка. — Гр в детстве плакал. Совсем маленьким. Я у близнецов уточняла.
— Зачем уточняла? — удивился Гр.
— Не знаю. Наверное, подозревала, что ты вообще чугунный.
— Чего это он чугунный? Просто разучился. Троллевские гены свое взяли, — пояснила Агатка. — Много потерял. Когда плачешь, идет очищение дохлых клеток и сглаживание роговицы, да и вообще легчает.
— Опять тебя на ерунду тянет! — строго заметила Ниночка.
— А вам младшей сестре сардельку было жалко! Трудно было Ингерн сказать? В чулане сардельки висят, я точно знаю.
— Еще не хватало нам высказывать Ингерн претензии по меню. Она нам в ответ втрое побольше выскажет.
— Всем на меня все равно! — Агатка приготовилась «сглаживать роговицу от дохлых клеток», но брат похлопал ее по плечу:
— Если хочешь, можешь меню сама переписывать, заодно правки и пожелания высказывать. Ингерн намекала, что ей писарь нужен, поскольку у нее самой почерк «старинный».
— Я⁈ Да у меня уроков полно, я же маленькая и пишу медленно, — немедля вспомнила страдалица.
— Тогда пойдем на мост.
На перилах моста уже сидел клуракан, щелкал орехи, смотрел на реку и дальний лес. Молча отсыпал орехов из мешочка. Ниночка достала щипцы.
Скорлупу бросали в урну, стоящую у перил.
— Красота! — сказала Агатка, энергично жуя.
Берега реки, дымка над водой, перекличка вечерних птиц, редкие удары мяча на футбольном поле и нарождающиеся звезды, были и вправду прекрасны. Но вообще Агатка имела в виду урну.
К изготовлению высокого, деревянного, красиво окованного сосуда для мусора, Гр имел прямое отношение — узор на обручах чеканил. Рисовала, понятно, Динка, а делали в замковой кузне. Первая и пока единственная урна на всю Медвежью Долину. Да что там Долина, во всех землях Ворона подобных элегантных бытовых удобств еще нет, да и на Глорском побережье не замечено. Ящики и бочки для мусора на рынках, конечно, стоят, но то совсем иное дело. Там никакой эстетики.
Придумала поставить урну мама Агатки. Вроде естественное решение, а оказалось как к месту. Не прямо в ров скорлупу орехов и шелуху семечек бросать, а в специальное красивое место. Очень воспитательный, благородный и тонкий момент. Теперь все гости замка норовят в урну что-то бросить, селяне иной раз даже со Старой деревни что-то несут, поскольку тут еще и внутренний звук при швырянии очень благородный. К счастью, мелочь кидают, не особо емкость перегружается. К весне намечено еще шесть урн сделать, расставить в «стратегических точках мусоросбора».
Урна тоже успокаивает. Как звезды, тренировочный стук мяча и спокойствие бывалого клуракана. Всё идет нормально, и будет идти. А почта… это техническое.
Вышли из ворот старшие замковые обитатели, Ингерн принесла подсоленных сухариков. Грызли, сидя на перилах, обсуждали насущные планы. Дядя Энгус сказал, что на следующих замковых уроках, кроме прочего, проведет разговор о подготовке экспедиции к Черничной скале. Верно, идет время, скоро одна из важнейших сезонных операций.
Сгущался сумрак, вставали луны — сегодня Темная Сестра была почти светлой, и казалось словно от горизонта кто-то подмигивает. Ветер нес чуть сладкие запахи: цветов и созревающих в садах плодов, дневных и ночных трав со склонов — еще горячих от дневного солнца.
Ингерн вздохнула:
— Хороший вечер. Дай боги, и у наших на морях такой же выдался. А нам не пора ли спать, а, Агатка? Завтрашних трудов никто не отменял.
У тети Ингерн на кораблях временно запропавший флотилии шли дочь и зять, командирша замковой кухни тоже ждала персональных писем, нервничала. Кстати, нервничающая тетка Ингерн не особо лучше психующей Агатки. Не, это не будем к ночи упоминать…
Гр пронес сестрицу вверх по крутой лестнице.
— Чего опять ноги-то мыть? Я же днем купалась, — бормотала Агатка в полусне.
Превозмогли надоедливые ноги еще раз, и частично улеглись.
— Ты к Уарлику? — спросила Ниночка, сдерживая зевоту.
— И к нему тоже. Уроки перескажу, ну и в шахматы сыграем.
— Слушай, а он правда всё про всех Долинных девчонок знает?
— Может и знает. Но никогда никому не расскажет, не волнуйся. Мы вообще об ином разговариваем. О том, что мы с ним не особо и знаем.
Гр поднялся еще на лестничный
