В долине всё спокойно - Юрий Павлович Валин
Лампу Гр не зажигал. Достаточно было лунного света и запаха хорошего южного лампового масла. Уютно. Когда близнецы вернутся, они уже будут другими. Наверное, совсем взрослыми. Но что-то от них — тех, детских — здесь останется навсегда. Что тоже уютно и успокаивает.
Висела полка с солдатиками: слева особо ценные фигурки, включая самых смешных — из тех первых экспериментальных оловянных бойцов, неуклюжих и несовершенных, но очень нужных и памятных. Справа те, которых не успели доделать. Гр взял крупного мечника, неспешно примерился и надавил клыком на подставку — осталась лунка, рядом еще, и следующая, чуть поглубже. Недурно — реалистичная булыжная мостовая. Применение зубов, такой себе технический прием, довольно сомнительный. Но Агатка не видит, а зубы — тоже инструмент. Особенно если в них тролличья крепость.
Гр чуть почистил тыльную часть подставки. Торопиться некуда — полуготовых фигурок не так много. Можно неспешно доделать эти, и залить еще четырех бойцов — готовые формы близнецы оставили. Пытаться делать новые фигурки и расписывать полуготовые бессмысленно — нет у Григория подобных талантов, так себе художник. Ну, ничего страшного. Родичи тактичны, вон — ни единой фигурки тролля-воина здесь нет, не пытались их сделать. Надо им напрямую сказать, чтоб попробовали, а то вырастут, совсем уйдут, так и останется оловянная армия без нормальных троллей. Да, так и скажем. Когда вернутся.
Поднялся по лестнице еще выше, но дверь открывать не стал. Мамина комната этакое место… там, в пустоте, очень легко по стопам Агатки двинуть, и начать «роговицу заглаживать». Через три дня плановая уборка, вместе с ведром, водой, воском и опытными девушками-уборщицами зайдем, с пылью разберемся. А цветы на галерее политы, утром смотрел…
Гр неслышно сбежал вниз, прислушался перед спальней сестер — чуть слышно сопят дуэтом, дрыхнут, полный порядок.
Замок уплывал в сон. Закончили на кухне, улегся дядя Энгус, только бодрствовал страж на башне, да доносился тихий голос из комнаты на втором этаже: Мышь своему Мышонку книжку читает, дите почему-то часто просыпается, правда привычки орать не имеет, не то, что некоторые.
Уарлик сидел в каминном зале. Давно не зажигаемый камин, шахматная доска с расставленными фигурами, сам ночной мальчик — все это сейчас казалось меньше и одиночнее, чем было на самом деле. Гр вздохнул.
— Не вздыхай. Будут. Письма, — заверил друг.
Гр пожал узкую изящную ладонь родича, оперся коленом о сидение стула и сделал первый ход.
— Что у? Эле? — юный ночной дарк ответно двинул пешку.
Играл Уарлик недурно, вот очень недурно. Гр по праву считал себя неплохим шахматистом, сражался с взрослыми, весьма опытными игроками, порой не без успеха. Но тут постоянно был скорее, добычей, чем атакующим охотником. Еще хорошо, что друг неизменно предпочитал темные фигуры, посему имелась маленькая, но фора.
Гр пересказывал содержание уроков у Эле, соперник кивал, иногда кратко записывал в тетради. В некоторой степени он был коллегой Агатки по непопаданию в «учебный поток» (красивая старинная формулировка) — поскольку был помладше близнецов и сестры, но старше других замковых детей. Впрочем, Уарлик вообще никуда не попадал, ни в какие потоки, поскольку был «штучный», как говорила мама. В смысле исключительный одиночка, это и потому что солнечный свет и открытые пространства выносил с большим трудом, да и по другим причинам. Вообще-то сам он от этого «непопадания» ничуть не страдал, поскольку находил свой образ жизни единственно правильным и естественным. Оно, конечно, и верно — инкуб, он таким и должен быть.
— … Ну, и вот, тогда имеет смысл оставаться на месте до окончательного определения курса приближающейся опасности. В дворцовых коридорах — особенно незнакомых и малознакомых — акустика весьма причудлива, ошибиться проще простого. Рванешь прочь от одних идущих, на других стражников и наткнешься. «Выдержка и еще раз выдержка» так мы и записали, и дважды подчеркнули.
— Очень. Правильно. С человеческим-то. Слухом, — заметил Уарлик, коварно готовя фланговую атаку.
— Ну, ты бы тоже запомнил. Ты все же не стопроцентный инкуб. В решительный момент это может нехорошо сказаться. Возьмут да и прихватят. Ты уж извини за прямоту, но этакая неприятность с каждым может случиться.
— Что. Извиняться? С каждым. И случается. Моя мама. Точно так. И говорит.
— Она-то дарк чистокровный, ей полегче. У нее прямые инстинкты.
— Прямые, — согласился Уарлик. — Только она. Совсем одиночкой. Была. Без. Образования. Что много хуже.
— Это уж точно. Мои родичи по той — дарковской линии, тоже не особо-то. Без университетов обходятся. Что плоховато на них влияет, — проворчал Гр.
С отцовскими соплеменниками он общался лишь дважды. Это когда они сюда, в «Две Лапы», наведывались. Первый визит Гр помнил так себе — самому еще трех лет не стукнуло, гости тогда больше с мамой разговаривали, на него только посмотрели пристально, оценили придирчиво, и подарок передали. Второй раз не так давно наведались: пару лет назад, уже поговорили наедине, потом с замковыми за столом чинно посидели, почти как обычные гости. Собственно, тролли вполне на людей похожи, только здоровенные и манера поведения специфическая. Не настолько специфическая как в дурацких фильмах Старого мира показывают, там столь нагло врут, что смотреть противно. Но все же тролли — не люди, тут путать не надо. Их тогда Агатка насмешила — все допытывалась «что они такое кушают, что так хорошо растут»? А на рослую маму, которая рядом с гостями словно девчонка, тоже было странно смотреть.
Атаку на королевский фланг Гр отбил, но пешка героически погибла, да и угроза уже по центру доски возникла. Говорили сейчас о деревенских делах и готовящемся торговом обозе в Дубник. Уарлик, хотя в большей части хозяйственных дел принимал участия весьма символически, о подробностях знал и вообще не отстранялся. При всем своем не очень человеческом образе жизни, с отцом он общался много, все сложные моменты замковых забот отлично знал. Да и вообще быть сыном замкового управляющего-коменданта-кастеляна и не вникать в подробности, попросту немыслимо. Как бы там дальше не случилось, «Две Лапы» и для вот этого изящного мальчика с золотыми глазами навсегда останутся родным домом. Даже когда уже не мальчиком станет и уйдет.
— Шах! — сказал Уарлик. — Давай. Денег одолжим. Рыжим. По две «короны». На кур.
— Хм. Я уже думал. Но они, наверное, откажутся. И даже немного обидятся. Денег им родители
