Код Ордела - Александра Европейцева
Сжавшись в холодной, пыльной нише, Агес наконец позволила темноте поглотить себя. Ее последнее осознанное ощущение — это вибрация корабля, уже не угрожающая, а почти убаюкивающая, и твердая уверенность, что она не позволит себя сломать.
Она даже не подозревала, что, засыпая в этом убежище из металла и тени, она уже сделала первый шаг к спасению. И что спустя всего пару часов ее жизнь изменится бесповоротно, начавшись с оглушительного, всесокрушающего гула сирен и яростного удара, отбросившего ее тело о стальные стены ее укрытия.
Глава 3
Оглушительный вой сирены впился в сознание, вырвав Агес из беспамятного, тяжелого сна. На низкочастотный гул накладывался визгливый сигнал бедствия, резавший слух. Сердце дико и беспорядочно забилось в горле. Прежде чем она успела сообразить, что происходит, слепящий красный свет начал пульсировать в такт сирене, заливая тесное пространство ее укрытия инфернальным заревом.
Она попыталась вскочить, но в тот же миг корабль содрогнулся от мощного, глухого удара. Металл заскрежетал, завыл, и Агес с силой швырнуло о сплетение холодных труб. Боль, острая и жгучая, пронзила плечо и бок. Она вскрикнула, но звук потонул в оглушительном грохоте.
Корабль накренился. Ее снова отбросило, теперь уже головой о какую-то задвижку. В глазах потемнело. Сверху, сквозь рев сирен и скрежет разрываемого металла, доносились приглушенные, но отчетливые голоса, полные паники и ужаса. ИХ заглушил мощный, металлический голос из ретрансляторов, холодный, но неумолимый:
«Экипаж и пассажиры! Немедленно проследуйте к спасательным капсулам по ближайшим маршрутам эвакуации. Повторяю: немедленно проследуйте к спасательным капсулам. Это не учения.»
Агес покачала головой. Это не было похоже на поломку или технический сбой. Скорее на целенаправленный удар по корпусу. По наружной стороне корабля.
Мысли пронеслись вихрем, отскакивая от стенок черепа. Двигатель. Хвостовой отсек. Она была в самом эпицентре. Ее ловушка стала смертельной зоной по-настоящему.
Страх, ледяной и всепоглощающий, сковал ее на мгновение. Но тут же его сменило острое, животное желание жить. Она не умрет здесь, в этом металлическом гробу, так, как того хотел Идаг. Нет.
Собрав все силы, она оттолкнулась от труб, игнорируя боль в боку. Красный свет выхватывал из тьмы очертания люка над головой. Он сдвинулся от удара, и теперь в щель проникал не только свет, но и звуки настоящего хаоса — бегущие шаги, новые, более близкие взрывы, треск ломающихся переборок.
Она уперлась руками в холодный металл и изо всех сил толкнула крышку люка. Та с грохотом отъехала в сторону. Агес вынырнула в коридор.
Картина была апокалиптической. Красный свет мигал, отбрасывая бегущие, искаженные тени. Воздух был густ от дыма и запаха гари. Где-то близко с шипением били струи пены из пожарных систем. Корабль снова содрогнулся, и под ногами затряслась палуба, заставляя ее схватиться за выступ стены.
Люди — члены экипажа в темной форме — бежали по коридору, не обращая на нее внимания. Они кричали что-то друг другу, но разобрать было невозможно.
«К капсулам! В носовую часть!» — проревел кто-то прямо над ухом.
Агес рванулась вперед, туда, откуда бежали люди. Туда, где гул должен был стихнуть. Инстинкт и голос из ретранслятора вели ее в одном направлении. Она бежала, спотыкаясь о какие-то обломки, чувствуя, как платье цепляется за острые края оторванных панелей. Каждый новый удар извне отзывался в ее костях, каждый скрежет металла резал по нервам.
Коридор расширился, перейдя в нечто вроде просторного грузового шлюза. Здесь красный свет аварийных прожекторов выхватывал из дыма и хаоса куда более страшные картины. Люди в богатых, хоть и помятых теперь, карведельских костюмах и платьях метались между штабелями ящиков. Но не это заставило ее замедлить шаг и с ужасом выдохнуть.
На полированном металле палубы, у самого входа в поперечный коридор, лежали тела. Двое мужчин и женщина. Их позы были неестественными, застывшими в последнем, отчаянном рывке к спасению. Но не это было самым ужасным. На их дорогой, отороченной золотой нитью одежде зияли черные, обугленные по краям дыры. От тел шел едкий, сладковатый запах горелой плоти и озона — запах, который она знала по описаниям в технических мануалах, но никогда не чувствовала.
Плазменные ожоги.
Сердце Агес на мгновение замерло, а потом забилось с новой, бешеной силой. Это не была авария. Аварии не оставляли после себя такие раны. И экипаж не стал бы стрелять в пассажиров. Мысли, обрывочные и пугающие, пронеслись в голове, складываясь в чудовищную мозаику.
Состоятельные пассажиры. Грузо-пассажирское судно на линии Карведель-Гаваард. Внезапная атака. Целенаправленный удар по корпусу, чтобы обездвижить, но не уничтожить. И теперь — плазма.
Пираты.
Слово, холодное и острое, как игла, вонзилось в сознание. Космические хищники, о которых она читала в сводках новостей, которые были одной из причин, по которым ее отец настаивал на бронированных глидерах и частных маршрутах. Они выслеживали добычу, пробивали борт и брали корабль на абордаж, вырезая сопротивление и забирая все ценное: грузы, заложников, корабельные системы.
Ее дядя, Идаг, хотел избавиться от нее тихо, с помощью «несчастного случая». Судьба, казалось, предлагала куда более быстрый и зрелищный финал — смерть от руки какого-то безликого бандита в дымном коридоре чужого корабля.
Но та же самая мысль, что посетила ее в душной каюте, вспыхнула с новой силой: не сдаваться. Она хотела жить. Она доожна выжить, иначе ее мать останется совсем одна.
Агес прижалась спиной к холодной стене, стараясь слиться с тенью, и бросила взгляд на тела. Они были ограблены. С пальцев сняты кольца, с шеи женщины сорвано массивное ожерелье. Пираты работали быстро и эффективно.
Откуда-то справа, из глубины корабля, донеслась очередная очередь импульсного огня, более частая и резкая, чем выстрелы плазменных винтовок. Экипаж оказывал сопротивление. Недолгое.
Шаги. Тяжелые, уверенные, гулко отдающиеся в металлическом коридоре. Не панический бег пассажиров, а методичное, хищное продвижение. Агес отпрянула, забившись в нишу между двумя массивными коробами с маркировкой «Запчасти — хрупкое».
Из дыма вышли трое. Ни дать ни взять — ожившее воплощение ее самых мрачных представлений о Карведеле, доведенных до гротеска. Они были в разношерстной, видавшей виды броне. Их лица, покрытые шрамами и татуировками, искажали жадные, жестокие ухмылки. Двое несли тяжелые плазменные винтовки, третий — компактный, но грозного вида гранатомет.
— Обшарили трюм, капитан чистит мостик, — прокричал один из них, его голос был хриплым, как скрежет железа. — Осталось проверить хвост. Говорили, там движок глючит, может, техники спрятались.
— Да пошли они! — отмахнулся второй, пиная ногой тело одного из пассажиров. — Богачей тут
