Код Ордела - Александра Европейцева
Агес не подняла руки в ответ. Она лишь смотрела, пока стальная стена не встала между ними окончательно, не оставив ни щели, ни звука. Глухой удар магнитов прозвучал как приговор.
Тишина в переходе стала абсолютной. Давящей. Воздух действительно был другим — густым, с примесью чуждых газов. Теперь не оставалось сомнений: причина была и в нем, и в неизбежности.
Служащий, не назвавший своего имени, провел ее по лабиринту узких, слабо освещенных коридоров. С каждым шагом привычный гаваардский комфорт оставался где-то позади, растворяясь в царстве утилитарного металла и оголенных коммуникаций. Воздух гудел от вибрации, исходившей от самого остова корабля, и этот гул отзывался в костях.
— Ваша каюта, — отрывисто бросил сопровождающий, останавливаясь у неприметной двери с кодом «Дельта-7-Эпсилон». Он ввел шипящий код, и дверь со скрежетом отъехала в сторону, открывая крошечное помещение, больше похожее на камеру или технический отсек.
Агес переступила порог, и ее обдало волной сконцентрированного гула. Здесь он был в разы сильнее, буквально впитывался в кожу. Стены были голыми, без привычных голопроекторов или хоть какого-то намека на уют. В углу стояла приварная к полу койка, у противоположной стены — маленький умывальник и блок рециркулятора воздуха, испускающий едкий химический запах.
Но ее внимание привлекла задняя стена каюты — не ровная, а выпуклая, покрытая массивными теплоотводящими ребрами. Она была горячей на ощупь, даже на расстоянии. И сквозь обшивку доносился не просто гул, а низкочастотный вой, мощный и неумолимый.
Ионный двигатель.
Каждый ребенок в Гаваарде знал основы. Жилые отсеки всегда выносились в носовую часть, подальше от излучения и вибраций силовой установки. Каюты в хвостовых секциях, вплотную к двигателям, отводились для робототехники и иногда — для низкорангового техперсонала, работавшего здесь вахтовым методом в защитных костюмах. Размещать здесь пассажира было не просто неуютно. Это было опасно.
В ее голове тут же всплыли обрывки знаний: «Нестабильность поля ионного кластера... Риск прорыва когерентного излучения при скачках... Незапланированные гравитационные флуктуации...»
Она повернулась к служащему, который наблюдал за ней с тем же безразличием.
— Здесь... рядом с двигателем, — тихо сказала она, не в силах скрыть легкое дрожание в голосе.
Он холодно посмотрел на нее, и в его глазах не было ни тени удивления или оправдания.
— Места распределяются в соответствии с классом билета и статусом пассажира, мисс Талвин, — отчеканил он. — Для вас было выделено именно это помещение.
Агес смущенно опустила взгляд, разглядывая свои руки. Она сделала шаг вперед, и ее тихий голос прозвучал странно четко на фоне постоянного гула и ее смущения.
— На Гаваарде пассажиров не селят в смежных с реакторным отсеком каютах, — сказала она тихо. — И не потому, что это некомфортно. А потому что пассажиры бывают разные. В состоянии аффекта, страха, неадекватности... Они способны нанести ущерб системам, от которых зависит жизнь всего судна. Разве правила Карведеля не предусматривают подобных рисков?
На лице служащего, наконец, появилась эмоция. Не удивление, а скорее легкое, презрительное раздражение. Он скользнул взглядом по ее хрупкой фигуре, по тонким, бесполезным с точки зрения карведельских эталонов рукам.
— Правила предусматривают все возможные сценарии, — его голос стал еще более металлическим. — В том числе и необходимость изоляции потенциально нестабильных элементов. Системы двигателя защищены лучше, чем вы можете представить. Попытка повредить их потребует... значительных усилий. И будет пресечена задолго до того, как станет опасной. Правила техники безопасности вам пришлют на бортовой планшет. Настоятельно рекомендую их изучить. Любое вмешательство в работу корабельных систем карается в соответствии с уголовным кодексом Карведеля.
Он сделал паузу, дав ей понять весь смысл его слов.
— Я поняла, — тихо сказала Агес, вновь опуская взгляд. — Благодарю за разъяснения.
Служащий, удовлетворившись ее капитуляцией, кивком указал на приварную койку.
— Занмите место. Взлет через семь минут.
Дверь закрылась, и Агес осталась одна. Гул двигателя, теперь ничем не сдерживаемый, заполнил собой всё — он давил на барабанные перепонки, вибрировал в зубах, проникал глубоко внутрь черепа. Она медленно опустилась на край койки, ощущая холод приваренного металла даже сквозь ткань платья.
Мысли текли вяло, пробиваясь сквозь гудящую пелену. Все это странно. Странно или...
Она заставила себя отбросить последнюю мысль. Нет, это было слишком чудовищно, слишком параноидально. Он хочет меня запугать. Унизить. Показать, кто здесь хозяин. Довести до истерики, чтобы я с самого начала поняла свое место — место тихой, бесправной вещи. Но не этого... Не того, что ты сейчас подумала.
Ее инженерный ум, привыкший раскладывать реальность на схемы и алгоритмы, принялся анализировать обстановку с холодной, отстраненной точностью, пытаясь найти логичное, не связанное с покушением на жизнь объяснение. Размещение пассажира в непосредственной близости от ионного двигателя... Против всех норм. Даже для Карведеля. Это же прямая угроза здоровью. Даже для низкорангового персонала здесь работают в защитных костюмах и вахтовым методом.
Она мысленно представила схему типичного грузо-пассажирского судна. Жилые модули — в носовой части, подальше от излучения, вибраций и теоретически возможных аварий силовой установки. Инженерные палубы, техотсеки, склады — в корме. Двери между секциями, рассчитанные на изоляцию в случае разгерметизации или пожара. Стандартная, отработанная десятилетиями схема.
"А здесь... — Она положила ладонь на горячую ребристую стену. Вибрация отозвалась во всем теле. — Здесь я — в самой эпицентре. В случае аварии... в случае сбоя поля... или каскадного резонанса..."
Она мысленно достроила мысль, и по спине пробежали ледяные мурашки. В случае аварии я пострадаю первой. И не то что до спасательных капсул добежать не успею... выйти из каюты не смогу. Она бросила взгляд на массивную, герметичную дверь. В аварийной ситуации ее могли заблокировать дистанционно. Или просто давление, температура, радиационный всплеск сделали бы этот выход бесполезным.
Она резко оборвала себя.
"Нет. Не настраивайся на худшее. Это просто демонстрация пренебрежения. Он хочет, чтобы мне было плохо. Неудобно. Страшно. Чтобы я сломалась морально, еще до прибытия. Чтобы было проще мной управлять."
Она попыталась в это поверить. Это было ужасно, но... рационально. В рамках той жестокой, но все же понятной логики власти и контроля, которую она начала изучать со слов матери. Запугать — подчинить — использовать.
Но ее знания упрямо твердили обратное. Знания, почерпнутые из технических мануалов и форумов по звездной навигации, которые она читала под видом Ратье. Нестабильность поля ионного кластера... Риск прорыва когерентного излучения... Это были факторы, которые при определенном стечении обстоятельств превращали хвостовой отсек
