Дракон с шоколадным сердцем - Стефани Бёрджис

нее, но было поздно. Женщина уже спрыгнула наземь и обхватила меня руками, а лицо мое вжалось в ее мягкую грудь под зеленой мохнатой покрышкой, так что я едва не задохнулась.

— Какой кошмар! Одна-одинешенька в этой дикой чащобе. Глазам своим не верю. Ох, Фридрих, ты только погляди, она без башмаков! И ей ведь не больше двенадцати! Ровно то, что мы и искали!

Что за баш-ма-ки такие? И как так получилось — эти двуногие меня искали? Я и сама не знала, что окажусь тут.

Но никаких вопросов я задать не могла, даже если бы очень хотела. Женщина держала меня крепко — мне было рта не раскрыть.

— М-м-м-ф-м-м! — промычала я. — М-м-м!

— Ой, да ты продрогла, бедняжечка! — сказала она. — Глянь, Фридрих, она замерзла и у нее никого нет, так что мы окажем ей благодеяние, верно? Нельзя же ее тут бросить. Да, да, ты прав. Так для всех будет лучше.

Фридрих вообще-то ни слова не сказал. Пока что я услышала от него лишь тяжкий вздох. Он сидел на повозке и старательно смотрел мимо нас. Но его спутница потащила меня к повозке, будто он согласился. На ходу она сняла с себя зеленую шкурку и накинула мне на плечи. Шкурка была велика и волочилась по земле, но оказалась такой уютной, что у меня духу не хватило ее сбросить.

И все равно у повозки я остановилась — уперлась окровавленными пятками в землю, а исцарапанными руками в бок повозки.

— Погодите!

— Что? — Женщина захлопала глазами, и рот у нее стал, как буква О. — Ах, Фридрих, она расстроена. Почему бедняжечка расстроена? Как ты думаешь, ее напугали? Или обидели?

Фридрих к нам так и не повернулся, но лицо у него под косматым серым мехом, который рос прямо на физиономии, дернулось как от боли.

— Слушай, Грета…

Еще не хватало, чтобы эта женщина говорила за меня!

— Вовсе меня не напугали! Я никого и ничего не боюсь! — Я выпрямилась во весь рост и яростно уставилась на свою захватчицу. — Куда это вы вознамерились меня везти? Я даже не знаю — вы в ту сторону едете или нет! А если не туда?

— Что значит «в ту сторону»? — сказала Грета. — Ты одна-одинешенька в горах! Какое уж тут «не туда».

Но тут Фридрих наконец-то повернулся к нам и подал голос:

— Грета, малая права. — Он обратился ко мне: — Ты куда направляешься?

Я гордо вздернула подбородок.

— В большой город, найти заработок, — отчеканила я.

— Работать хочешь? — спросила Грета. — Вот расчудесно! А у нас как раз есть для тебя прекрасное местечко, — просияла она. — Не поверишь, намедни служанка ушла. Такая была вздорная да жадная — город ее испортил! Все требовала, чтоб ей за каждый чих платили, все ныла, чтобы выходной дали… Разбила мне сердце своей неблагодарностью, верно я говорю, Фридрих?

Тот в ответ закатил глаза, да так сильно, что я невольно отпрянула. А вдруг люди подобным образом предупреждают — вот, мол, сейчас нападу? Вдруг он на меня кинется?

Грета вроде ничего не заметила, но она и глядела на меня, не на него.

— И вот небо послало нам вместо нее тебя. Истинное чудо! — радостно сказала она. — Мы тебя примем в семью как родную дочь, будешь стряпать и убирать, и выполнять разную мелкую домашнюю работу, ну и, само собой, платить мы тебе не станем, потому как ты тут без нас померла бы с голоду и…

— Никакой уборки, — твердо заявила я. Фридрих глаза уже не закатывал, но я не выпускала его из поля зрения: мало ли что? — Слу-жан-кой я вам не буду, хотя и не знаю, что это. Я стану под-мас-терь-ем. И мне надо найти в городе шоколад.

— Шоколад? — Грета изумленно заморгала. — Тебе надо найти шоколад?

Фридрих пожал широкими плечами под зеленой мохнатой шкурой.

— Нынче в Драхенбурге полно шоколадных домов. Мода такая пошла. Королевские прихоти.

— Хм! — сказала Грета. — Будто бы, муженек, ты хоть раз бывал в шоколадном доме. Надо ж такое ляпнуть! Кабы я за тобой не смотрела как следует…

Но я уже все решила.

— Меня это устраивает!

Целый дом из шоколада — что может быть лучше? Теперь, когда я приняла человеческое обличье, мне в шоколадном доме самое место, поскорее бы туда попасть!

Потом я вспомнила кое-что об опасности и нахмурилась.

— А маги-кулинары в этих шоколадных домах водятся?

Грета вытаращила на меня большие серо-зеленые глаза. Потом покатилась со смеху.

— Ну, малютка, видно ты выросла в дремучей глуши, раз вообще ничего не знаешь! — Она потрепала меня по макушке, взлохматив мой головной мех. Я в досаде скрипнула зубами. — В жизни не слышала ни про одного мага-кулинара. По чести сказать, сдается мне, они просто выдумка — ну вот как маги-музыканты. Приличные люди с магией не связываются, так и знай!

Ха! Прежде чем она снова взлохматила меня, я отступила на шаг. Но испытала облегчение.

В следующий раз, когда доберусь до шоколада, он точно будет не заколдованный. Хватит с меня непредвиденных превращений — на всю оставшуюся жизнь напробовалась.

— А другие маги и чародеи есть? Много их в Драхенбурге? — спросила я, потому что прикинула: а вдруг найду какого-нибудь и угрозами заставлю превратить меня обратно в дракона…

Фридрих снова пожал плечами, переложил длинные ремешки, которыми управлял лошадью, из руки в руку.

— У короля имеются придворные боевые маги, что да, то да, — ответил он. — Вот уж эти настоящие. Их с дюжину наберется — говорят, созывали со всех концов королевства, поселили поближе ко дворцу. Чтобы они по первому приказу короля готовы были вступить в бой и сразиться с врагами, драконами и еще с кем там будет надо. Ну, как в книжках пишут. Сама понимаешь, веселятся как могут. — Он покосился на Грету. Та прищурилась, и Фридрих поспешно добавил: — Но мне-то такой жизни и даром не надо.

— Угу.

Я помрачнела.

У меня возникло серьезное подозрение, что с боевым магом, привыкшим сражаться с драконами, насчет превращения обратно в дракона не больно-то сговоришься. Лучше даже и не соваться к нему с таким требованием, пусть мне и хочется обратно в истинное обличье, пусть меня и превратили в человека обманом. Кроме того, ну превращусь я обратно в дракона — и тут же попаду в руки шайке боевых магов, обученных убивать таких, как я?

— Ладно, — сказала я и посмотрела в ту сторону, куда направлялась повозка. В сторону города и шоколада. — Тогда я еду в Драхенбург.

— С нами! — Грета захлопала в ладоши. —