Дракон с шоколадным сердцем - Стефани Бёрджис

и полетел прямо в меня.

Новое тело быстро сообразило, что делать, опередив мои мысли. Я упала на землю, откатилась подальше и сжалась в комочек, защищая голову.

Спину обожгло, потом жар стих. Я замерла, ожидая следующего залпа.

Чешуи у меня нет — и дедушка спалит меня в пепел.

Вот сейчас.

Так. Сколько времени прошло?

Я опасливо открыла глаза.

Потом медленно приподняла голову.

Далеко в небесной вышине летел прочь мой дед, хлопая крыльями. Он даже не обернулся,

Я уставилась ему вслед.

Мой родной дед пытался меня испепелить.

А потом бросил тут на произвол судьбы!

Но ведь наши своих не бросают. Драконы всегда защищают всю стаю и особенно детенышей, даже ценой жизни! Да, я жаловалась, что взрослые замучили меня своей опекой, но в глубине души твердо знала: они готовы на все, лишь бы я была жива и здорова.

Что же получается? В человеческом горле у меня встал ком, и я никак не могла сглотнуть. Сама правда встала мне поперек горла.

Получается, что я больше драконам не детеныш. Я теперь чужая?

Взгляд мой не отрывался от крылатого силуэта дедушки. Он все уменьшался вдали. Кожа у меня горела от ссадин и ушибов, слабые руки и ноги ныли от усталости.

Я поняла, что именно увидел дедушка с высоты.

Он полыхнул огнем лишь слегка, для предупреждения. Дедушка не стал бы тратить силы, чтобы испепелить наглую человеческую девочку, если только она не отважится на какой-нибудь совсем уж дерзкий поступок. Например, не попытается пролезть в фамильную пещеру.

Глубоко вздохнув, я приподнялась и с трудом села на каменистую землю — на мягкой попе сидеть было удобнее. Руками обхватила колени, чтобы было теплее. Небо совсем потемнело. Спустилась ночная прохлада. Над горой пронесся сильный порыв ветра, взлохматил мою длинную черную шерсть на голове. По голым лапам без чешуи от холода побежали мурашки.

Вокруг простирался горный склон — точно так же, как четыре часа назад, когда я только еще затеяла эту свою грандиозную авантюру.

Но теперь я наконец поняла: домой мне возврата нет.

Глава 4

Изрыгать огонь я больше не умела — значит, даже костерок не разведешь. Предстояла долгая холодная ночь, а у меня только и было, что валуны для защиты от ветра да собственные мрачные мысли. И еще в животе урчало.

Мама и Яспис, дедушка и тетушки сейчас спят, уютно устроившись на грудах золота и драгоценностей в нашей горе, и из ноздрей у них вырываются струйки теплого дыма. Я представляла себе, как они спят, и скалилась — просто потому, что скалиться лучше, чем стонать.

В жизни не чувствовала себя такой крошечной и жалкой.

Но я в жизни не теряла семью.

К рассвету я продрогла и измучилась, и мне страшно надоело быть несчастной. Вечером я со злости швыряла и швыряла камни в скалу, пока хлипкие человеческие мускулы не заныли от изнеможения. Потом упала на холодную землю, и из маленьких человеческих глаз по голым щекам покатились какие-то странные капли. Я сдалась: в темноте меня все равно никто не видит. Капли все катились и катились, час за часом.

Но к утру мне это надоело. Хватит! Глаза горели, я вытерла с ресниц последние противные капли, с яростным рыком оттолкнулась от земли и села. Разве настоящий дракон позволит себе лежать как колода, разве сдастся только потому, что ему немножко не повезло? Родня, может, и думает, будто я в одиночку не выживу, но я им покажу! Я всем, всем покажу, и этому мерзкому обманщику-чародею — покажу, какая я сильная. Я спущусь с горы, найду себе за-ра-бо-ток, что бы это ни означало… и всю жизнь буду есть столько шоколада, сколько пожелаю.

Я проделала весь нелегкий путь к подножию горы и выбрела на широкую дорогу, которая тянулась через лесистые предгорья, — и тут услышала за спиной цокот копыт. К этому времени голые мягкие подошвы саднили так отчаянно, что с каждым шагом меня обдавало волной боли, и шла я, пересиливая себя, напрягая все мускулы. Так что даже не заметила, что цокот и перестук приближаются.

Но тут раздались голоса — они громко распевали песню, и меня разве что не затошнило.

Опять эта дурацкая песня про дорогу! Стоит мне ее услышать — начинаются неприятности.

Но это еще было не самое плохое. Я разобрала слова, и следующий куплет был еще глупее, чем тот, который пел маг-кулинар.

Не кончается дорога, вот и дружба не кончается,

А кто любит от души, вовек не разлучается.

Да что вы говорите? Я зарычала — насколько получилось человеческим горлом. Людишки, попробуйте влипнуть, как я, чтобы вас превратили в существо из чужого племени, и увидите, как быстро разлучитесь с друзьями!

Цокот копыт и бодрые завывания приближались. Я собралась с духом и обернулась — посмотреть, что меня ждет.

Ох ты ж! У меня потекли слюнки, а в животе опять заурчало, потому что копытами стучала упитанная белая лошадь — такая сытая с виду, что аж слюнки потекли. Отменный завтрак для дракона!

Люди, которые правили лошадью, с виду тоже были весьма упитанные и завернутые в просторные темно-зеленые шкурки, и кусочки зеленых шкурок нахлобучили себе на головы. В жизни не видела, чтобы дракон довольствовался одноцветной чешуей, но эти люди, наверное, хотели сойти за деревья, вот и вырядились в зеленое. Только ошиблись: деревья так не шумят. Люди сидели на самом верху дребезжащей повозки, но даже стук колес и цокот копыт не в силах были заглушить их пронзительные голоса.

И вот люди увидели меня.

— Ой-ой-ой! — воскликнула женщина и схватила спутника за руку. — Фридрих, смотри, девочка! Ну-ка остановись!

Да-да, мысленно согласилась я. Остановись и не пой.

Но люди не просто умолкли. Мужчина потянул за ремешки, которые держал в руках, и лошадь застыла шагах в двух от меня. Она встревоженно тянула воздух ноздрями.

Проклятие, почему у меня такие бесполезные тупые зубы! Но в душе я оставалась драконом, а это главное. Подняла голову, чтобы лошадь посмотрела мне в глаза и убедилась: не зря она насторожилась, не зря. Я — хищник. Будь я сейчас в нормальном обличье, с ногтями и пламенем, из лошади получился бы превосходный завтрак.

— Ах, бедная деточка!

Фу! Надо было внимательнее следить за теми, которые сидят в повозке.

Я с негодованием отшатнулась от