Дракон с шоколадным сердцем - Стефани Бёрджис

заклинания, а Грета — напустить на них целую армию и перебить, если, конечно, получится.

Когда спор был окончен, обстановка ухудшилась, хотя казалось бы — куда хуже? Но Грета решила, что пора снова завести веселую дорожную песню. И запела во все горло.

Да, дорога предстояла очень-очень долгая.

Глава 5

Через некоторое время я уже сонно клевала носом, а спина и зад у меня болели от жесткой деревянной скамейки. Грета перебинтовала мне ноги тряпочками и теперь ахала и качала головой, удивляясь, как мало я смыслю в том, что она называла «одеждой».

Как я жалела, что я не в истинном своем обличье! Будь я драконом, обфыркала бы ее клубами дыма и огня. Словно меня интересует, какие шкурки люди напяливают на свои тельца. Но поскольку теперь меня превратили в человека, я с мрачной уверенностью чуяла: увы, все эти сведения про одежду мне очень скоро понадобятся. К несчастью, после тревожной ночи на склоне горы меня клонило ко сну, и я все время встряхивалась, чтобы не проспать Гретины наставления.

Когда я встряхнулась в шестой раз, Грета перестала меня поучать и решительно положила мою голову себе на плечо.

— Ладненько, — сказала она. — Поспи, пока мы не приехали. Так оно нам всем лучше, верно?

— Угу, — сонно промычала я.

В голове у меня шевелилась какая-то важная мысль, но ускользала, и ухватить ее не получалось. Какое-то предупреждение… но о чем?

Едва я закрыла глаза, как меня обволокла тьма, и я погрузилась в сон, где сверкало золото и драгоценные камни. Я с хохотом гналась за братцем Ясписом, наскакивала на него, и сокровища со звоном разлетались у меня из-под лап… Я жадно впивалась зубами в сочное свежее мясо, которое кто-то из родни только что принес с охоты… Я слушала, как дедушка посмеивается над нами с братом, потому что мы…

Вот! Вспомнила! Это дедушка предупреждал меня!

«Авантюрина! — говорил он снова и снова. — Никогда не доверяй людям! Они лжецы и обманщики!» Как я могла забыть слова, которые дедушка твердил столько раз?

Я вздрогнула и проснулась. Сердце так и колотилось, будто я долго бежала со всех ног.

Вокруг были люди. Сплошные люди. Толпы.

Справа и слева от меня поднимались в небо высокие прямоугольные дома — и впереди, сколько хватало глаз, тоже виднелись ряды домов. По улицам сновали люди с корзинами и мешками — по обе стороны мощенной камнем улицы. Люди громко разговаривали, перекрикивая стук колес и копыт, — бесчисленные повозки с грохотом катились по булыжнику. От неожиданности у меня захватило дух.

Как только люди выносят эту тесноту и шум?

Холмы, по которым мы ехали, когда я только уснула, теперь маячили в отдалении, за высокой башней: она вздымалась над городом-муравейником, и круглая штука под названием «часы» отсчитывала все то время, которое я потеряла. Задремала в повозке я примерно в середине утра. А теперь стрелки показывали за полдень. (Про то, как у людей измеряют время, мне объяснил братец Яспис.)

За эти часы меня занесло далеко, и местность вокруг мне совсем, совсем не нравилась.

Повозка остановилась перед высоким домом из красного кирпича. На передней стороне дома блестели прямоугольники прозрачного стекла, а перед ними на карнизах красовались горшки с розовыми цветочками. А на крыльце были какие-то противные неживые фигурки. Словом, вполне в духе щебетуньи Греты… Только вот ни кусочка шоколада я пока не видела.

И не чуяла.

Чуяла я опасность, все мои чувства обострились, и я услышала, как Грета шепнула мужу.

— Хватит упрямиться, просто хватай ее и неси в дом! Мало ли что она наговорила! Когда проснется, мы уже все уладим и…

— Я не сплю! — рявкнула я и резко выпрямилась. Могла бы — выгнула бы шею и расправила крылья, чтобы казаться как можно больше и грознее. Вместо этого я угрожающе нахмурила брови, прищурила глаза и испепелила взглядом своих коварных спутников. — Это ведь не шоколадный дом!

Фридрих сморщился, отвел глаза и слез с повозки. A-а, не может смотреть мне в лицо! Но Грета лишь улыбнулась и цепко взяла меня за плечо — не вырвешься.

Я посмотрела ей в глаза и поняла то, что подзабыла, пока мы ехали. Острых когтей и крепкой чешуи у людей не имеется, но все равно они тоже хищники.

— Ну же, милочка… — Грета стиснула мое плечо сильнее и наклонилась ко мне. — Знаю, ты вбила себе в голову, что будешь служить в шоколадном доме, но поверь, в этом изысканном заведении тебе совсем не место. Да ведь ты даже не знала, что такое башмаки, пока я тебе не растолковала! Кто тебя наймет такую, если не мы? А без нас ты бы померла от голода в той своей глуши! Ну вот, мы проделали такой долгий путь, привезли тебя в город из милости, накормили, напоили, потому что сердце у нас доброе. — Она подтолкнула меня туда, где по другую сторону повозки топтался понурый Фридрих и старался не смотреть на нас. — А теперь будь хорошей послушной девочкой и отплати нам добром за добро. Давай-ка, шагай за Фридрихом в дом, вон в ту дверь, а в доме-то у нас уютно и спокойно, и тебе больше не придется ни о чем беспокоиться. Ты меня поняла, милочка?

Я посмотрела в улыбающееся лицо Греты. Ее пальцы стиснули мое хрупкое человеческое плечо сквозь зеленую шкуру, которую она мне дала. Стиснули до боли. Я улыбнулась в ответ. Показав все зубы. Моя семья сразу бы поняла, что сулит эта улыбка.

— Поняла, — смирно ответила я.

— Хорошая девочка! — Грета наконец ослабила хватку и…

…Я сиганула с повозки, оставив зеленую шкуру в руках у Греты.

Тяжело спрыгнула на мостовую — в двух шагах от Фридриха. Он вздохнул и двинулся на меня.

Но слишком он был нерасторопен.

Пригнув голову, я развернулась и со всех ног помчалась прочь, огибая повозки, лошадей и людей. Ноги слушались кое-как, но я бежала.

Из одного уютного и спокойного дома я уже сбежала — из пещеры.

И никому не позволю снова держать меня в плену!

Круглые выпуклые булыжники мостовой покрывала вонючая смесь грязи и конского навоза и облепляла мне ступни. Вскоре после того, как я ускользнула от Греты с Фридрихом, пришлось уже в пятый раз остановиться и почистить ноги, обмотанные тряпками.

Чтобы не упасть, я ухватилась за толстый искусственный ствол молочного цвета. Он был вделан в мостовую, а