Дракон с шоколадным сердцем - Стефани Бёрджис

из него торчал стеклянный фонарь — люди повсюду их наставили. Странные штуки, и зачем они только в самом центре города? Но вокруг было много необычного.

По обе стороны улицы высились бело-желтые дома, изукрашенные всякими завитушками и усеянные рядами и рядами прямоугольников из тонкого стекла. Не дверями, а чем-то другим. Двери тоже были, и через них туда-сюда сновали люди, болтая, смеясь, таща в руках какие-то мешки и красивые ящики.

Дом Греты стоял совсем на другой улице: там все дома были из красного кирпича, а двери держали на запоре. Эта новая улица словно была из другого города, но часовая башня над ней виднелась та же, и зеленые горы вдали были те же, так что ни в какой другой город я убежать не успела.

По улице цокали лошади, целые упряжки, и везли раззолоченные черные повозки, совсем не такие, как простенькая повозка Греты. И даже люди тут были другие, непохожие на Гретиных соседей.

Хоть я и дремала, но кое-какие полезные слова из наставлений Греты запомнила. Длинные, до пят, шкуры, которые носили женщины, назывались платьями. Голубые, например, или светло-желтые, и, по-моему, страшно неудобные — они ведь только в ногах путаются. На мужчинах были шкуры поудобнее, под названием штаны, как и на мне, — но Грета уже успела ужаснуться, что я ношу мужскую одежду. Зато мои штаны были яркие, красивые. У мужчин они были унылых цветов.

Мы, драконы, гордимся яркостью своей чешуи, а вот люди, похоже, почему-то боятся носить яркое. Может, кожа, шерсть на голове и глаза у каждого из них от рождения и разного цвета, но одевались они тут все на один манер: в тусклых, темных тонах, будто хотели слиться один с другим и походить на стадо овец. С самого приезда я не заметила ни клочка пурпурного или золотого. Больше того: самцы, то есть мужчины, непонятно почему все как один навязали себе на шеи какие-то белые удавки — да еще такими причудливыми узлами.

Но все эти необыкновенные картины не шли ни в какое сравнение с запахами.

Едва ли не на каждом углу голосили торговцы, нахваливая свой товар, потому что повсюду прямо на тротуарах стояли жаровни. Названия я запомнила быстро. Свежие горячие «вафли» благоухали сладким, и я облизнулась. Сытно пахло «картошкой в мундире» и еще аппетитнее — «жареными каштанами». Из каждой приоткрытой двери выплывали соблазнительные ароматы и щекотали мне ноздри.

Я готова была заскулить от голода, но у драконов есть чувство собственного достоинства. Молоко и сыр я поглотила утром, а утро давно миновало… И даже если у меня теперь крошечный человеческий желудок, ему явно нужно что-то более питательное.

Но меня увлекал вперед не только обыкновенный голод. Я уже целый день не пробовала шоколада!

Теперь, когда я точно знала, к чему у меня лежит душа, я не собиралась останавливаться, пока не найду неисчерпаемый источник шоколада.

Увы, но ни один из желто-белых домов вокруг на шоколадный не смахивал. Да и носишко у меня теперь был слабенький, человеческий, и чуял он плоховато, так что различить аромат знаменитых шоколадных домов Драхенбурга сквозь множество запахов, которые обрушились на меня каскадом, была задачка не из простых. Здесь был и аппетитный дух стряпни, и вонь человеческого пота, и всякие искусственные благовония, которыми люди, похоже, прикрывали свою нечистоту, и сверх того еще смрад от навоза, ведь лошади повсюду оставляли кучки конских яблок.

Да, попробуй тут учуять шоколад, даже если ты дракон, пусть и в человеческой оболочке.

Но я была полна решимости не просто учуять, а найти его. Оттолкнулась от фонарного дерева, повела носом и зашлепала дальше по грязной улице в своих тряпичных обмотках — куда чутье поведет.

Глава 6

Шоколадные дома оказались вовсе не такими, как я воображала.

Когда запах шоколада, все более отчетливый, наконец привел меня к дверям одного из желто-белых домов, я растерянно застыла.

Двое прохожих едва не врезались мне в спину.

— Ну, знаете ли!

Дама, которая оказалась ближе, подхватила край пышных юбок, хотя я ее даже не задела. Ярко-рыжий мех у нее на голове был уложен в громоздкую прическу, и она вздернула острый подбородок, чтобы окинуть меня презрительным взглядом сверху вниз. Ее кавалер в причудливой белой повязке на шее кашлянул и весь покраснел.

— Позвольте пройти…

Я сердито посмотрела на обоих.

— Этот дом не шоколадный!

— Э-э… — Мужчина оглянулся на свою спутницу, и коротенькие полоски меха у него над глазами поползли вверх. — Нет? — Он как будто заколебался.

— Совершенно точно нет, — заверила его я и скрестила руки на груди. — Так, говорите, где мне в этом городе найти настоящий шоколадный дом?

В ответ на это рыжая дама закатила глаза — почти как Фридрих.

— Девочка, это и есть настоящий шоколадный дом, — сказала она. — Самый знаменитый во всем Драхенбурге. Я полагала, про него даже деревенские слышали!

— Позвольте усомниться, — пожал плечами кавалер. — Простите, графиня, но я его лучшим не считаю. «Чашка шоколада» и верно старейший и почтеннейший из наших трех шоколадных домов, но в последнее время дом Мекельхофа обошел «Чашку», потому что кронпринцесса пожаловала его своим высочайшим покровительством, и до меня даже доходили слухи…

— Чепуха! — перебила его графиня. — Все, кто имеет вес в обществе, к Мекельхольфу не ходят. А о жалкой дыре, которая дерзает именовать себя третьим шоколадным домом, даже говорить смешно. — Она поджала губы. — Но, невзирая на это… — Она смерила меня пристальным взглядом карих глаз, от макушки до пят — с длинного черного меха на голове до грязных тряпичных обмоток на ногах. — «Чашка шоколада» обслуживает только самую изысканную публику. Так что, если тебе нужны подачки, девочка, ступай в другое место.

Я не знала, что такое «подачки», но выражение ее взгляда было мне ой как знакомо.

Точно таким же взглядом окинула меня сестрица Лазурита, когда в последний раз навещала нас и я сказала ей, что не вижу смысла учиться складывать стихи этим… как его там… ямбическим пятистопником. Бессмысленное занятие. Вот тогда она и смерила меня взглядом, который лучше всяких слов говорил: «Ты ничтожество и никогда не впечатлишь меня настолько, чтобы удостоиться моего внимания».

Увы, но сейчас я не могла в ответ изрыгнуть огонь в надменную физиономию этой рыжей. Потому что в Лазуриту-то, конечно, тогда огнем выпалила, и любо-дорого было посмотреть, как она это восприняла.

Ну ладно, огня не было. Но я сумела ответить