Весь мир – школа: Преобразованное образование - Салман Хан
Если роль практического опыта в интеллектуальном обогащении и карьерных ожиданиях становится все очевиднее, почему до сих пор колледжи ограничивают практику только летним сезоном, отдавая лучшее время академическим занятиям – лекциям и домашнему заданию? Ответ прост: в силу инерции – так всегда делали, это не вызывало вопросов.
На самом деле в некоторых университетах вопросы возникали. Университет Ватерлоо, хотя и был основан менее шестидесяти лет назад, считается ведущим инженерным вузом Канады. Пройдитесь по коридорам в Microsoft или Google, и вы обнаружите там столько же выпускников Ватерлоо, сколько выходцев из МТИ, Стэнфорда или Беркли, и это несмотря на то, что из-за необходимости оформлять рабочие визы брать на работу граждан Канады для американских работодателей – головная боль. Дело не в том, что им нужна дешевая рабочая сила, – у выпускников Ватерлоо зарплаты не ниже, чем у их американских сверстников. Тогда что же этот канадский университет делает правильно?
Прежде всего здесь давным-давно признали преимущество практики (в Ватерлоо ее называют кооперативной) и сделали ее неотъемлемой частью обучения. Типичный выпускник Ватерлоо имеет за плечами не менее шести стажировок в крупных компаниях, чаще американских, общей протяженностью 24 месяца. А типичный американский выпускник проведет не менее 36 месяцев в лекционных залах и потратит жалкие 3–6 месяцев на стажировку.
Прошлой зимой – не летом – все практиканты и стажеры в Академии Хана и, возможно, большинство стажеров Кремниевой долины были сплошь из Ватерлоо, потому что это единственное учебное заведение, которое рассматривает стажировку как составную часть образования. Пока их сверстники в других колледжах старательно конспектируют лекции и бьются в предэкзаменационных судорогах, студенты из Ватерлоо развивают ум и понимание, разрабатывая реальные задачи для реальных работодателей. Так они приобретают бесценный опыт и по окончании учебы имеют уже несколько предложений о трудоустройстве. Помимо прочего, кое-кому удается за время многочисленных высокооплачиваемых стажировок заработать достаточно, чтобы оплатить свое обучение (его стоимость составляет от одной шестой до одной трети стоимости обучения в американском колледже). Таким образом, лет за пять или меньше студент Ватерлоо приобретает навыки, интеллектуальное развитие, высокооплачиваемую работу и даже умудряется скопить денег.
Сравните его с типичным американским выпускником, который покидает колледж, имея десятки или сотни тысяч долларов долга, без гарантии интеллектуально насыщенной работы и без серьезного практического опыта, позволяющего такую работу получить.
В Ватерлоо уже доказали, что разделение на интеллектуальное и полезное, по сути, искусственно. Могу поспорить, что студенты кооперативного Ватерлоо не менее интеллектуальны и мыслят не менее широко, чем лучшие студенты кафедр политологии и истории элитарных университетов США. Пообщавшись с ними, имею основания утверждать: в целом у них более зрелое мироощущение, чем у типичных выпускников новых колледжей, – скорее всего, благодаря практике и полученному на практике опыту.
* * *
Давайте подумаем, как можно оптимизировать модель, созданную в Университете Ватерлоо, и представим себе новый университет, пусть он расположится в Кремниевой долине – ему не обязательно находиться именно здесь, но так нам легче увидеть его в конкретных обстоятельствах. Я твердо верю, что физические параметры пространства и насыщенная общественная жизнь развивают мышление. Так что мы добавим в нашу зарисовку студенческий городок с тщательно спроектированным ландшафтом, создающим благоприятный фон для взаимодействия и сотрудничества. Студентов здесь поощряют к созданию клубов и организации интеллектуальных мероприятий. Вроде бы такая картина несильно отличается от типичного колледжа, в котором студенты живут все годы обучения.
Однако проводят свои дни студенты совершенно иначе. Вместо того чтобы конспектировать лекции в аудиториях, они активно учатся, работая над интеллектуальными проектами, связанными с реальной жизнью. Студент проведет пять месяцев в офисах Google, пытаясь оптимизировать поисковый алгоритм. Он проведет еще шесть месяцев в офисах Microsoft, занимаясь распознаванием человеческой речи. Следующие четыре месяца пройдут в обучении у разработчика Apple, затем последует год самостоятельного создания мобильных приложений. Потом шесть месяцев работы над биомедицинским исследованием в стартапе или даже в другом университете, таком как Стэнфорд, к примеру. Следующие четыре месяца – работа над прототипом и получение патента. Студенты могут обучаться у венчурных капиталистов и успешных предпринимателей, что в конечном счете позволит им создать собственный бизнес. Одна из основных задач такого колледжа – убедить студента, что стажировка, в ходе которой его ждут настоящие препятствия, вызовы, интеллектуальные прорывы, поможет ему сформироваться как личности.
Все это вместе взятое будет способствовать академическому росту в собственном ритме с помощью Академии Хана или ей подобных. От студентов по-прежнему будут ждать разнообразных и основательных познаний в гуманитарных и технических науках, но приобретать знания они будут естественным путем. Занимаясь компьютерной графикой в Pixar или Electronic Arts, они получат мотивацию изучить линейную алгебру. Им захочется выучить и бухгалтерское дело, если они поработают совместно с финансовым директором публичной компании. А по вечерам или на выходных они будут посещать семинары (на которых не ставят оценки), чтобы обсуждать шедевры литературы и искусства. Если появится желание проверить свою успеваемость в той или иной области, например в алгоритмах или истории Франции, можно попросить об аттестации – мы это обсуждали в предыдущей главе.
Позвольте мне остановиться на семинарах по гуманитарным предметам, потому что я уверен, что со временем им станут уделять больше внимания, чем теперь. Возьмем литературу. В большинстве средних школ и колледжей студентов заставляют читать великие произведения или те, которые считает великими преподаватель. Их надо прочитать в сжатые сроки, например две сотни страниц к пятнице. Но ведь домашнюю работу по другим предметам никто не отменял. По окончании чтения студенты участвуют в дискуссии, или сдают экзамен, или пишут сочинение – за это они получают оценку. Принимая во внимание всю искусственность конструкции, неужели мы поверим, что студент смог проникнуться духом литературного произведения, получить от него удовольствие? В чем здесь смысл – посмотреть, кто осилит двести страниц к пятнице и впечатлит учителя своим сочинением, чтобы получить оценку А? Да вы взгляните на тех, кто получал оценку А по сравнительному изучению литературы, истории или политологии, чтобы добиться должности в инвестиционном банке, юридической фирме, на медицинском поприще или в консалтинге. Что они вспомнят из прочитанного? Не отобьет ли это у них охоту к чтению на всю оставшуюся жизнь? Многие мои знакомые не читали серьезных литературных произведений с тех
