Дорогой Скотт, дражайшая Зельда - Зельда Фицджеральд

соприкоснулась с рутиной и ритуалами, которые меняются, я наблюдаю, как многие из моего поколения (те, кто особенно не выделялся) находятся на грани бесполезности. Долгое время казалось, что в этом поколении гораздо больше народа, чем обычно, станет лидерами, блестящими людьми и продолжит движение в динамичных традициях. Но сама жизнь стала настолько драматичной и настолько императивной, что ни одна индивидуальная судьба не может противостоять ее чрезмерной настойчивости – за исключением Гитлера или Муссолини.

Итак, все мы делаем всё, что в наших силах, стараясь при этом избежать тюрьмы – в то время как эго привыкает существовать в этих яростных мирах с усеченной «свободой воли».

Скотти, похоже, вполне довольна Вассаром: большинство родителей счастливы, зная, что их дети надежно обеспечены в соответствии с лучшими из законов о «чистых детях». А жизнь использует все свои ресурсы. Я молюсь о справедливости, милосердии и красоте более постижимой эпохи. Мы долгое время жили, накапливая статистику и обеспечивая средства, и, возможно, когда-нибудь мы сподобимся сдержанно и разумно оценить все это —

Скотти рассказала мне, что твой роман продвигается – я так рада, что у тебя получается, и ты знаешь, насколько больше способна предложить жизнь, если заботиться о том, что тебе небезразлично.

Наилучшие пожелания в очередном году твоей жизни.

Спасибо за все хорошее, чем ты меня одариваешь.

Преданная Зельда

315. Скотту

[Октябрь 1940]

Подписанная рукопись, 4 стр.

[Монтгомери, Алабама]

Дорогой Скотт

Спасибо за деньги. Погода сейчас на $20, и как приятно иметь возможность удовлетворить требования природы. Небо над головой потрескивает, а по улицам разносится отрывистое эхо предостерегающих криков детей, идущих в школу. Делать особо нечего, но и это требует куда большего внимания, чем в более экстремальных обстоятельствах.

Мы с мамой то и дело беремся за карты. По вечерам мы «возимся» с бриджем и наслаждаемся тихим нисхождением сумерек на эту длинную призрачную улицу, столь мирную и далекую от разногласий и заторов.

Одна дама шьет мне костюм цвета моря на горизонте, и я «заодно» рыщу по городу в поисках шляпы. Сколько же появляется «совершенно необходимых» вещей, когда можешь их себе позволить —

В воскресенье Мэри Гудвин Тейбор отвезла меня в самый райский из охотничьих домиков, парящий в сказочных пентаметрах сосновых лесов Алабамы. Он заставил меня вспомнить о столь давнем Шеридане и его бледных, высокоакадемических, лаконичных описаниях лета, давно поглощенных учебниками истории. У этой войны нет никаких романтических перспектив, и мечты на этот раз не укладываются в сосновый аромат и птичье пение. Полагаю, даже самые экзальтированные субъекты не смогли сфабриковать никакой надстройки из компенсирующей легенды, чтобы передать ужас этой катастрофы.

По-моему, ничто из содеянного этой страной не заслуживает японского вторжения. Давайте все отправимся в «Ритц» и отведаем прекрасного лукового супа.

Говорят, все они прекрасные, чистоплотные люди.

Наверное, занимательно было снова посетить конклав. Остались ли люди столь же культурными, как у Томаса Эллиота[309], и достаточно вежливыми, чтобы соответствовать требованиям «Алисы в стране чудес»? Или больше никого не волнует, что случилось с мальчишками Роверами?

Еще раз спасибо —

Зельда

316. Зельде

5 октября 1940 г.

Машинопись (копия), 1 стр.

5 октября 1940 г.

Дражайшая Зельда:

Порадовался твоему письму – особенно утешительной фразе о том, что японцы – прекрасные, чистоплотные люди. На том приеме собралось много людей из прошлого. Фэй Рэй, чей муж, Джон Монк Сондерс, покончил с собой два месяца назад; Димс Тейлор, которого я и пары раз не встречал со времен у Своупса; Фрэнк Таттл из старой Киногильдии. Там было и молодое поколение, и я почувствовал себя таким старомодным, что решил купить новый костюм.

С любовью,

1403 Н. Лорел-авеню

Голливуд, Калифорния

317. Зельде

11 октября 1940 г.

Машинопись (копия), 1 стр.

11 октября 1940 г.

Дражайшая Зельда: —

Пришла очередная волна жары, напомнившая мне то же время прошлого года. Зной ужасно сухой, совсем не такой, как в Монтгомери, и наступил совершенно неожиданно. Люди чувствуют себя глубоко оскорбленными, словно подверглись бомбардировке.

Вчера пришло письмо от Джеральда. У него никаких новостей, кроме абстрактных впечатлений от прошлого. Для него, конечно, Ривьера осталась лучшим временем жизни. Сару интересуют овощи, сады и все, что живет и растет.

Я рассчитываю вот-вот вернуться к роману и на этот раз завершить двухмесячную работу. Месяцы пролетают так быстро, что уже и «Ночь нежна» была шесть лет тому назад. Мне кажется, что девять лет, разделившие «Великого Гэтсби» и «Ночь нежна», нанесли практически непоправимый ущерб моей репутации, ибо за это время выросло целое поколение, для которого я всего лишь автор рассказов в Post. Вряд ли кого-то сильно заинтересует то, что я собираюсь сказать на этот раз, и, возможно, это окажется последний написанный мною роман, но он должен быть написан сейчас, потому что после пятидесяти одного все уже по-другому. Я полагаю, нет никаких чувственных воспоминаний, кроме как о детстве, но мне все же осталось что сказать.

Со здоровьем у меня получше. Это был долгий процесс, и в любой момент за излишне потраченную энергию приходится платить двойную цену. Недели лихорадки и кашля – но организм штука удивительная, и ничто не способно его уничтожить, пока сердце не пробежит весь свой путь. В этом году я бы хотел к Рождеству отправиться на Восток. Не знаю, что принесут следующие три месяца, но если я добьюсь успеха в каком-то из двух последних начинаний, все уже не будет казаться столь мрачным, как год назад, когда Голливуд занес меня в свои списки как человека конченого – ярлык, который я ничем не заслужил.

С любовью,

1403 Н. Лорел-авеню

Голливуд, Калиф.

318. Зельде

19 октября 1940 г.

Машинопись (копия), 1 стр.

19 октября 1940 г.

Дражайшая Зельда:

Я отчаянно пытаюсь закончить свой роман к середине декабря. И это немного напоминает окончание работы над «Ночь нежна» – я не в состоянии думать ни о чем другом. По-прежнему ничего не ясно по поводу истории с Ширли Темпл, но будет большим облегчением, если она все же решит сниматься, хотя в газетах пишут, что она собирается объединиться с Джуди Гарленд в фильме «Маленькая Ева», что напомнило мне о сестрах Дункан, которые невероятно растолстели к съемкам в «Коричневом котелке». Помнишь их на корабле с виконтом Брайсом и его собаками?

Моя комната, как и во времена «Ночь нежна», вся увешана таблицами, повествующими о действиях героев и их историях. Хотя эта вещь будет короткой, как я изначально планировал два года назад, и более в духе «Гэтсби».

С любовью,

1403 Н. Лорел-авеню

Голливуд, Калиф.

319. Скотту

[Октябрь 1940]

Подписанная рукопись, 4 стр.

[Монтгомери, Алабама]

Дорогой Скотт

Спасибо за деньги. Ты так внимателен, что помнишь о дороговизне необычного и присылаешь мне средства для совершенствования. Я так счастлива возможности показать Скотти, что всегда о ней думаю, пусть даже жизнь в последнее время не позволяла обеспечить ей уютное материнское убежище. Тем не менее: маленький мамин домик – такое же светлое и жизнерадостное убежище, как любое другое, и все ее потомки здесь желанны и долгожданны.

Монтгомери погрузился в тихую восторженную осень; водостоки исходят едким запахом сухих листьев, а мостовые похрустывают кристальными