Дорогой Скотт, дражайшая Зельда - Зельда Фицджеральд

утрами. Каждый день я ожидаю, как вспыхнут первые полосы газет, однако новости по-прежнему следуют своей неумолимой политике, и я полагаю, что люди во всем мире стараются держаться от всего этого подальше.

Тем временем, я теперь обладаю $283, которые оставил мне новопреставленный дядя Рейд. Из них двадцать девять долларов я намерена отдать на благотворительность; еще я хочу купить красивый костюм ($60 или около того), а кроме того, купить Маме тонну угля. Оставшиеся две сотни или $150 я бы хотела перевести на счет доктора Кэрролла – если ему еще не все заплатили. Мне так же, как и тебе, не по душе быть в долгу у этих негодяев и проходимцев, и чем скорее мы скинем это бремя, тем лучше. Я могу отправить деньги прямо ему или послать тебе. Мне доставит превеликое удовольствие возможность внести этот небольшой вклад, так что не возражай. Избавление от этой обузы станет большим облегчением для нас обоих.

Насчет романа просто замечательно. Это будет честно – снова ощутить вкус славы, и я буду молиться за успех этого проекта и с величайшим нетерпением ждать корректуры —

Преданная

Зельда

320. Зельде

23 октября 1940 г.

Машинопись (копия), 1 стр.

23 октября 1940 г.

Дражайшая Зельда: —

Давать тебе на расстоянии советы по поводу денег было бы глупо, но ты чувствуешь, что оба мы вовлечены в дело с Кэрроллом. И все же я бы предпочел, чтобы ты оставила это мне и сохранила свои деньги. На прошлой неделе я отправил им небольшой платеж. Дело в том, что я рассчитал, чтобы накопленного за несколько недель хватило бы до 15 декабря, чтобы я мог работать над романом с надеждой к этому времени полностью завершить черновик. Естественно, сразу я ничего не получу (за исключением очень малой вероятности публикации в журнале частями), и хотя я постараюсь извлечь хоть что-то из фильмов или Esquire, Рождество может оказаться довольно скудным. Так что мой тебе совет: отложи сто пятьдесят на это время.

Я целиком погружен в роман, живу им и этим счастлив. Это выстроенный роман, как «Гэтсби», с пассажами поэтичной прозы, когда это соответствует сюжету, но, в отличие от «Ночи», без размышлений и побочных линий. Все должно способствовать драматическому развитию сюжета.

Странно, что пропала моя способность к написанию рассказов. Отчасти это связано с тем, что изменились времена, изменились редакторы, но отчасти и с тем, что тесно связано со мной и тобой – со счастливым концом. Конечно, у каждого третьего рассказа был и другой конец, но в основном я завоевывал публику историями юной любви. Должно быть, я обладаю достаточно сильным воображением, чтобы так часто и так далеко проецировать его в прошлое.

Сегодня две тысячи слов, и все в порядке.

С любовью,

1403 Н. Лорел-авеню

Голливуд, Калиф.

321. Зельде

26 октября 1940 г.

Машинопись (копия), 1 стр.

26 октября 1940 г.

Дражайшая Зельда: —

Эрнест послал мне книгу, и я уже на середине. Она не так хороша, как «Прощай, оружие». Я не нахожу в ней ни напряженности, ни свежести, ни вдохновляющих поэтических моментов. Но я думаю, что она придется по душе среднестатистическому читателю, которому Синклер Льюис нравится больше, чем все, что он написал. Книга полна разнообразных приключений в духе Гекльберри Финна и, конечно, в высшей степени интеллектуальна и литературна, как и все, что он делает. Думаю, жизнь нас не щадит и забирает многое, так что ты никогда не сможешь повторить прежнее. Но суть в том, что на ней он зарабатывает целое состояние – уже продал права на экранизацию больше чем за сто тысяч долларов, а поскольку книга вошла в список «Книг месяца», он получит еще $50 000. Довольно далеко ушел от парижской каморки над лесопилкой.

Никаких новостей, кроме того, что я работаю, как проклятый, если считать это новостями, и то, что рассказ Скотти выйдет в New Yorker на этой неделе[310].

С любовью,

1403 Н. Лорел-авеню

Голливуд, Калифорния

322. Скотту

[Октябрь 1940]

Подписанная рукопись, 4 стр.

[Монтгомери, Алабама]

Дорогой Скотт:

Спасибо за деньги. Атмосфера в наше время, когда дыхание приобретает все большее значение, чрезвычайно дорога, и я постоянно нахожу что купить – а еще куча расходов на всякую чепуху.

Дни сейчас сочные и благодатные – пропитанные летней атмосферой. Детские голоса все еще наполняют сумерки, а воскресения греются перед церковью, и жизнь бережно проплывает над временным прекращением Времени и бедствий. Лично я благодарна за то, что мне тепло и вне войны.

Хотя я испытываю смутное возмущение успехами Эрнеста (его работа не столь интересна и не заслуживает такой похвалы, как твоя), но все равно рада. У Эрнеста, по крайней мере, проскальзывает признание Христианской Веры. Я пыталась достать его книгу в городе: 50 экземпляров были сданы в аренду, так что подождем, пока один из них не появится. Новый рассказ Таркингтона в Post показался совсем незначительным на фоне нынешних динамичных времен. Хотелось бы мне написать рассказ, который сочетал бы в себе доминирующую горечь, мужество и несомненность трагедии с возвращением к религиозным истинам и необходимостью религиозного руководства, которое оживило бы этот нестабильнейший из миров.

Люди спрашивают о тебе, когда я их встречаю, хотя я редко куда-нибудь хожу помимо церкви. А вот у Скотти, похоже, широчайший круг общения. Все здесь что-то совершенствуют: свое сознание, такие вещи, как книжные рецензии, и тому подобное – а я не знаю, какие здесь вечеринки, потому что меня ни на одну не приглашают.

Мы с мисс Бут ходили на спектакль – а еще я обедала сегодня с Ли Чарльзом [?] в церкви – Мама, семья + я часто ходим по городу, чтобы оценить преобладающие устремления по преобладающим силуэтам.

Как замечательно насчет твоей книги. Пожалуйста, пиши —

Преданная

Зельда

323. Зельде

2 ноября 1940 г.

Машинопись (копия), 1 стр.

2 ноября 1940 г.

Дражайшая Зельда:

Слушая по радиотрансляцию матча между Гарвардом и Принстоном, я вспоминаю прошлое, в котором жил четверть века тому назад, а Скотти живет сейчас. От нее ничего не слышно, хотя я предполагаю, что сегодня она в Кембридже.

Роман идет тяжко, словно зубы рвут, но это потому, что он пребывает на ранней стадии формирования персонажей. Я ощущаю людей далеко не так интенсивно, как прежде, поэтому все нелегко. Ведь приходится слить воедино сотни разрозненных событий и впечатлений, чтобы сформировать цельную личность. Но потом все пойдет быстрее. Надеюсь, у тебя все в порядке.

С любовью,

1403 Н. Лорел-авеню

Голливуд, Калифорния

324. Зельде

9 ноября 1940 г.

Машинопись (копия), 1 стр.

9 ноября 1940 г.

Дражайшая Зельда: —

На прошлой неделе я переволновался из-за Скотти, но все обошлось. Она попала в изолятор с гриппом, а затем, несмотря на мои телеграммы всем там, включая декана, Скотти и самого изолятора, над ней словно сгустилась тьма. Я не мог получить никакой информации. Ее еженедельное письмо не пришло. Как я сказал, все обошлось. Ее выписали, и она, похоже, уехала из города, но я написал ей строгое письмо о том, что она должна держать меня в курсе своих передвижений не для того, чтобы я мог их контролировать