Дорогой Скотт, дражайшая Зельда - Зельда Фицджеральд

целеустремленно дышал и не опускал рук. «Мои собственные цели» по-прежнему уводят меня далеко и широко, но я делаю, на что способна и что мне нравится и возношу ежедневные молитвы с благодарностью за столь приветливый кров и столь «соответствующие» щедроты —

Скотти, кажется, хорошо проводит время. Она пишет рассказы о своих очаровательных путешествиях туда-сюда, и мы с нетерпением ждем встречи на Рождество. Не было бы слишком прекрасно, будь у нас где-нибудь маленький коттедж, где она смогла бы разместить свои дипломы за последние годы свои шляпки в годы грядущие —

Преданная

Зельда

331. Зельде

6 декабря 1940 г.

Машинопись (копия), 1 стр.

6 декабря 1940 г.

Дражайшая Зельда:

Никаких новостей кроме того, что роман продвигается, и я злюсь, дело затормозило небольшое недомогание. Прежде у меня были проблемы с сердцем, но ничего серьезного. Это не тяжелый приступ, но, похоже, болезнь развивалась постепенно, и, к счастью, кардиограмма показала это вовремя. Возможно, мне придется переехать с третьего этажа на первый, но я вполне способен работать, если не переутомляться[312].

Скотти сообщила мне, что собирается на Юг на Рождество. Завидую, что вы будете вместе, и буду думать о вас. Сейчас все мои мысли о романе. Надеюсь, смогу закончить его к февралю.

С любовью,

1403 Н. Лорел-авеню

Голливуд, Калиф.

332. Зельде

13 декабря 1940 г.

Машинопись (копия), 1 стр.

13 декабря 1940 г.

Дражайшая Зельда:

Вот причины, по которым было бы глупо продавать часы. Кажется, я писал тебе об этом больше года назад, когда дела были совсем плохи, и я действительно подумывал о том, чтобы заложить их, так как мне были отчаянно необходимы $200 на пару месяцев. К моему изумлению, мне предложили $20, и я, естественно, такой вариант даже не рассматривал. Они, по-моему, стоили $600. Причина падения цены – чисто произвольная смена вкусов в ювелирном деле. Вкусы эти искусственные и создаются самими ювелирами. Это как с «Бьюиком», который мы продали в 1927-м за $200, чтобы вернуться в 31-м и купить машину того же года и куда более подержанную за $400. Если часы тебе не нужны, я думаю, они могли бы стать прекрасным подарком для Скотти. У нее нет вообще ничего ценного, и я уверен, что она оценит их по достоинству. К тому же она никогда ничего не теряет. Если хочешь, можешь просто одолжить их ей, и, по-моему, она получит истинное удовольствие, если на руке у нее будут эти часы.

Роман написан примерно на три четверти, и я надеюсь продержаться до 12 января, не отвлекаясь ни на какие рассказы и не возвращаясь на студию. На студию в нынешнем состоянии я в любом случае не смог бы вернуться, так как большую часть времени провожу в постели, где пишу на деревянном столике, который смастерил полтора года назад. Кардиограмма показывает, что мое сердце восстанавливается, но это процесс постепенный, который займет несколько месяцев. Удивительно, что сердце – один из органов, способных восстанавливаться самостоятельно. На днях я получил письмо от Кэтрин Тай – голос из прошлого. А еще одно от Гарри Митчела, с которым мы приятельствовали в рекламном агентстве Бэррона Г. Коллиера. И неделю назад от Макса Перкинса, который с нетерпением ждет роман, и, наконец, письмо от Банни Уилсона, который теперь женат на девушке по имени Мэри Маккарти, которая была редактором New Republic. У них есть годовалый ребенок, и живут они в Нью-Канаане.

Я напишу тебе в начале следующей недели, как раз к Рождеству.

С любовью,

P. S. Прилагаю письмо от Макса, вернее, два письма, только я никак не могу найти то, которое только что пришло. Они дадут тебе возможность поддержать связь с издательским миром и некоторыми из наших друзей.

1403 Н. Лорел-авеню

Голливуд, Калиф.

333. Зельде

19 декабря 1940 г.

Машинопись (копия), 1 стр.

19 декабря 1940 г.

Дражайшая Зельда:

В этом году подарок будет скромным, но я считаю, что присутствие Скотти – это подарок вам обеим и надлежащим образом его оплачиваю.

Я очень озабочен тем, чтобы Скотти закончила хотя бы этот год в колледже, поэтому, пожалуйста, не дави на нее, говоря, будто это вызывает какие-то неудобства. За что я чрезвычайно благодарен своим родителям, так это за мои четыре года в Принстоне, и было бы стыдно не передать то же следующему поколению, а поэтому вопрос о том, чтобы Скотти бросила учебу, не стоит. Пожалуйста, передай ей это.

Надеюсь, вы прекрасно проведете Рождество. Сердечный привет твоей матери и Марджори, и Майнор, и Нонни, и Ливи Харт, и всем, кого увидишь.

С любовью,

1403 Н. Лорел-авеню

Голливуд, Калифорния

Эпилог

Счастливо, счастливо на веки вечные – насколько в наших силах.

Зельда – Скотту, август 1936 г.

В субботу, 21 декабря 1940 года, Скотт, следивший по радио за матчами футбольной команды Принстона, устроился в кресле, чтобы почитать о команде в журнале для выпускников. Шейла Грэм, которая была его спутницей последние два года, тоже читала, свернувшись калачиком на стоявшем рядом диване. Судя по всему, Скотт был счастлив. Он не пил и наслаждался теплой и уютной атмосферой жизни с Шейлой. Он гордился Скотти и был рад, что способен дать ей образование, столь много значившее для него в Принстоне. За последнее десятилетие он научился жить с горем, вызванным болезнью Зельды, и находил утешение в том, что она тоже пребывает в домашней обстановке, где о ней заботятся мать и сестры. Ее письма убеждали его, что ей хорошо в материнском доме, в саду среди цветов, в маленьком южном городке, где она выросла. Но больше всего его радовало то, как обстояли дела с его новым романом «Последний магнат»: из тридцати запланированных эпизодов он завершил семнадцать. Но тем вечером он прервал чтение, встал, словно желая дотянуться до каминной полки, а потом упал на пол. Шейла побежала за помощью, а когда вернулась, Скотт был мертв.

Скотт хотел, чтобы его похоронили рядом с могилами отца и семейств Ки и Скоттов на кладбище церкви св. Марии в Роквилле, штат Мэриленд, в пригороде Вашингтона, округ Колумбия. После краткого прощания в Голливуде его останки отправили поездом в Балтимор. Но поскольку он утратил связь с католической церковью, церковные власти отказали в разрешении похоронить Скотта на кладбище

св. Марии. Церемонию провел епископальный священник, и Скотта похоронили на Объединенном кладбище Роквилла. На похоронах присутствовало всего около тридцати человек, в том числе Скотти, несколько ее балтиморских друзей, Оберы, Джеральд и Сара Мерфи, Максвелл Перкинс с семьей, любимая кузина Скотта Сесилия Тейлор и его шурин Ньюман Смит. Зельда была слишком больна, чтобы присутствовать на погребении, а Шейла тактично оплакивала свою потерю в одиночестве.

После смерти Скотта Зельда жила то в доме своей матери, то в больнице «Хайленд», куда возвращалась в периоды обострения. В ноябре 1947 года Зельда в последний раз вернулась в больницу. В полночь 10 марта 1948 года здание, в котором жила Зельда, загорелось, и она вместе с восемью другими пациентами погибла в огне. Ее тело настолько обгорело, что его смогли