«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957 - Коллектив авторов
Я был бы Вам благодарен, если бы Вы сообщили мне Ваше отношение к предложению Мозли, а также снеслись бы по этому поводу с Маклаковым и Буниным. Забыл сказать, что Бахметев незадолго до своей смерти согласился войти в исполнительный комитет Колумбийского архива и что меня приглашают в качестве его заместителя.
Всего лучшего. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.
Искренно Ваш <М. Карпович>
Машинопись. Копия. BAR. Karpovich. 1948–1951.
№ 344. М. М. Карпович – М. А. Алданову
9‑го ноября 1951 г.
Дорогой Марк Александрович,
Всего только несколько слов, чтобы сказать Вам, что рукопись Ваша передана Раузену. Отправлю Вам корректуру воздушной почтой, как только она придет.
Еще раз большое спасибо за то, что Вы дали «Повесть о смерти» для «Нового журнала».
Сердечно Ваш
Машинопись. Копия. BAR. Karpovich. 1948–1951.
№ 345. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
23 ноября 1951
Дорогой Михаил Михайлович.
Не мог до сих пор Вам ответить, так как ждал от Маклакова и Бунина ответов об их отношении к перемене в Архиве. От Ивана Алексеевича <Бунина> ответа еще так и не получил, – его здоровье все ухудшается. Василий Алексеевич сначала ответил мне (я ему переслал Ваше письмо), что он еще неясно себе представляет юридическую форму дела, роль Комитета из участников бывшего Правления Бахметевского фонда и желал бы видеть устав. Позднее он получил письмо от проф.<ессора> Мозли, а мне Болан[1] письменно сообщил то, что ему (Болану) об этом написал Мозли. Все же я считаю себя вправе говорить только за себя. Я прекрасно понимаю и согласен с Вами в том, что после кончины Бориса Александровича <Бахметева> нам, бывшему Правлению, было бы чрезвычайно трудно достать бесплатно надежное помещение. Поэтому я лично буду рад той возможности, которую предложил проф.<ессор> Мозли. То, что он сообщил Маклакову, и то, что мне сообщил с его слов Болан, мне кажется вполне приемлемым. При этом я предполагаю, что в совещательный комитет войдут все члены бывшего Правления. Не скрою от Вас, мне совершенно все равно, буду ли я включен в этот Комитет или нет. Если меня включат, буду рад и постараюсь быть полезен в той очень небольшой мере, в какой мог бы быть полезен. Если нет, ни в малейшей мере обижен не буду, – говорю совершенно искренно. Но здесь были слухи, по-видимому, совершенно неосновательные, о каких-то трениях. Мне кажется, вопрос должен быть решен коллегиально, с общего согласия всех бывших членов Правления. И я думаю, что это очень легко осуществить. Лично для меня важно только надежное помещение для архивов каждого из нас и право сделать оговорку относительно того, что, в случае освобождения России, такой-то архив должен быть туда перевезен. Вы говорите, что это последнее условие принимается. Тогда, по-моему, все в порядке, и я надеюсь, что на это согласятся и все другие члены бывшего Правления. Добавлю, что лучшего директора, чем Вы, и найти нельзя. Маклаков наверное ответит или уже ответил профессору Мозли. Бунин говорил с Боланом (но я в точности не знаю, что именно он ему сказал, – вероятно, то же самое, что я). Вы в Нью-Йорке поговорите с Николаевским и с Толстой, – и я почти не сомневаюсь, что предложение профессора Мозли будет принято.
«Новый журнал» получил, спасибо. В нем много интересного: Ваша статья[2] (Кеннана я читал по-английски), статьи Валентинова[3], Степуна[4], Замятина[5], Добужинского[6], очерк о беспризорниках[7] и т.<ак> д.<алее>.
Кто же будет Вашим заместителем и с кем надо будет сноситься? Первой корректуры я еще не получил. Так Вы никаких указаний мне не даете относительно начала «Повести о смерти»?
Парижские новости Вы знаете. Для Вас не секрет, что остатки либеральной и демократической интеллигенции в Париже, кроме, кажется, Юрьевского и Берлина, отнеслись больше чем отрицательно к Совету, задуманному Керенским, Николаевским и другими[8]. О Кусковой я уже и не говорю. Не скрываю, что отрицательно отношусь и я. Но Вы достаточно наслышитесь об этом в Европе, – если до того времени «Совет» не расколется.
Мы оба шлем лучшие пожелания и сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.
Ваш М. Алданов
Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1948–1951.
№ 346. М. М. Карпович – М. А. Алданову
28‑го ноября 1951 г.
Дорогой Марк Александрович,
Спасибо за Ваше письмо. Рад был узнать, что Вы лично возражений против предложенной Мозли схемы не имеете. Я напишу Василию Алексеевичу с просьбой сообщить мне, что́ он об этом думает. Вероятно, мне лучше не беспокоить Ивана Алексеевича <Бунина>, если он так плохо себя чувствует. Думаете ли Вы, что ему лучше не напоминать и об его обещании прислать что-нибудь для «Нового журнала»?
Насчет архива я так и предполагал, что совещательный комитет составится из всех членов бывшего правления. Само собой разумеется, что Ваше участие я считал бы совершенно необходимым. Я, как и Вы, считаю, что вопрос должен быть решен коллегиально, и, когда я писал Вам, я не имел в виду какие-либо сепаратные соглашения, а просто хотел собрать мнения европейских членов правления. Теперь, когда Б. И. вернулся, в мою ближайшую поездку в Нью-Йорк я хочу устроить совещание сначала с Б. И. и Александрой Львовной <Толстой>, а потом уже нашей группы с Мозли. Но к этому моменту мне нужно было бы знать мнения европейских наших коллег.
Первая корректура Вашей повести, очевидно, еще не готова. Мы несколько задержались с 27-ой книгой, и Раузен сейчас, вероятно, занят ею. Боюсь, что первая книга 1952 года выйдет скорее в феврале, чем в январе. Я прочел Ваши главы очень внимательно и с большим интересом, но на этот раз у меня никаких замечаний не было. Я, кажется, Вам уже писал, что собираюсь сам редактировать журнал из Европы, так что по всем сколько-нибудь существенным вопросам сноситься надо будет со мною. Конечно, корректуры надо будет посылать прямо в редакцию, и оттуда же они будут Вам высылаться. Но так как мне все же хотелось бы прочесть Ваши дальнейшие главы в рукописи, то, может быть, Вы рукопись будете посылать мне, а я уж буду пересылать ее в Нью-Йорк. Думаю, что задержки от этого не произойдет. Мы отплываем из Нью-Йорка 23‑го января [отсюда уедем в Нью-Йорк, вероятно, 19-го][1] и в Лондоне будем около 1‑го февраля. Как только выяснится наш лондонский адрес, я его Вам сообщу, а потом буду держать Вас в курсе наших передвижений.
Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне.
Искренне Ваш М. Карпович
P. S. Я не знаю, о каких трениях могли говорить в Нью-Йорке. М.<ожет> б.<ыть>, имелось в виду то, что Б. И., кажется, не очень улыбалось предложение Мозли, т.<о> е.<сть>, вернее, его очень прельщала идея самостоятельного или автономного русского архива. Возможно, что он был несколько разочарован оборотом дела и об этом своем разочаровании кому-нибудь говорил. Но, насколько я знаю, никаких неприятностей с Мозли у него не было, и мы с ним перед его отъездом обсуждали вопрос тоже вполне дружески.
Машинопись. Подлинник. ДМЦ КП–764/15.
№ 347. М. М. Карпович – М. А. Алданову
20‑го декабря 1951 г.
