«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957 - Коллектив авторов

повести еще в октябре. Очевидно, послать Вам надо в Кембридж? Это связано будет с маленьким для Вас неудобством: пожалуйста, пошлите это начало в типографию не иначе, как заказным; у меня есть только один экземпляр, и его потеря для меня была бы большой бедой. Буду ждать Ваших указаний. Однако я знаю, как Вы заняты, особенно перед поездкой в Европу. Поэтому вполне удовлетворюсь хотя бы самым кратким сообщением, куда послать рукопись. По той же причине не пишу Вам о парижских эмигрантских новостях, чтобы не утомлять Вас. Читал превосходную Вашу статью в «Нью-Лидер» и ответ американцу[4]. Согласен с каждым словом, – я только бы еще кое-что добавил. Прочли ли Вы, кстати, в Нью-Лидер статью [американца] о солидаристах Фреда Форреста?[5] Первая мысль была у меня, что под этим псевдонимом написал Далин. Оказывается (через неделю это сообщила редакция), что это настоящий американец и видный деятель военного ведомства. Тогда это мне «открывает новые горизонты». Не стоит об этом писать.

Сегодня я вспомнил об именинницах, как досадно, что поздно вспомнил. Поэтому надо спешно писать полдюжины поздравительных писем. Кончаю. Шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Ваш М. Алданов

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1948–1951.

№ 340. М. М. Карпович – М. А. Алданову

898 Memorial Drive, Cambridge 38, Mass.

3‑го октября 1951 г.

Дорогой Марк Александрович,

Я получил Ваше письмо и спешу Вам коротко ответить. Все, что я Вам писал, я писал «из осторожности». Думаю, что все обойдется. То же относится и к нашему объявлению. Мы все еще рассчитываем на выпуск шести книг.

Рад был узнать, что Вы можете прислать начало повести в октябре. Пожалуйста, пришлите сюда в Кембридж. Обещаю Вам, что Раузену пошлю заказным.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Сердечно Ваш М. Карпович

Машинопись. Подлинник. ДМЦ КП–764/9.

№ 341. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

24 октября 1951

Дорогой Михаил Михайлович.

Завтра Вам высылаю (разумеется, заказным) первую часть «Повести о смерти». Пожалуйста, подтвердите мне получение, но после того, как рукопись уже будет доставлена типографии. У меня ведь нет другого экземпляра.

Я буду чрезвычайно Вам благодарен, если Вы укажете мне недостатки, всякого рода погрешности; еще кое-что можно было бы и исправить. Вы знаете, что я всегда придавал и придаю большое значение Вашему мнению.

Меня читатели часто ругали за то, что я не даю иностранных переводов цитат. Мне всегда очень не хотелось и не хочется это делать. Все же я теперь в своих подстрочных примечаниях даю свой плохой перевод, – это относится только к эпиграфам глав, других цитат на иностранных языках тут нет. Кстати, типографии любят НЕ посылать сразу автору для корректуры то, что набирается латинскими буквами или другим шрифтом, а вставляют это позднее. Между тем мне совершенно НЕОБХОДИМО получить и все это с гранками, хотя бы это было набрано и на отдельной гранке. Иначе будут ошибки в каждом слове. Мне неизвестно, как [в] для Вашей типографии указываются на рукописи шрифты. Вы, верно, укажете их сами: тут нужно единообразие – т.<о> е.<сть> шрифты всех эпиграфов должны быть одинаковыми, как и шрифты всех подписей под эпиграфами, и т.<ак> д.<алее>. Все подчеркнутое прошу типографию набирать разрядкой, так чтобы в тексте жирного шрифта не было.

В этой части гораздо [больше] чаще, чем в дальнейших, попадается то, что уже было в свое время напечатано в «Н. Р. Слове». В других частях таких главок мало, и все уже написанное, в общем, во всей повести составит не более десятой ее части. В «Истоках» этого было больше – и газета печатала это лишь незадолго до выхода книг журнала. Теперь же и то, что в ней появилось, всеми основательно забыто.

Частей всего есть шесть. Из них четыре короче первой. Если можно, поместите, пожалуйста, всю первую часть в январской книге. Если нельзя, то можно поставить «Продолжение следует» после окончания седьмой главы. Но гораздо лучше всю первую часть дать в одной книге[1].

Очень прошу типографию прислать мне по воздушной почте ДВА экземпляра гранок. Один верну почти немедленно, другой оставлю себе.

Скоро пришлю и вторую часть. У меня все готово, – я только доделываю, так что за мной остановки не будет.

Хотя и рано об этом говорить, но если Вы оставите Вашему заместителю и распоряжения о гонораре, то, пожалуйста, попросите его вносить то, что мне будет причитаться, на мой счет (M. Aldanov) в Нэшенал Сити Банк в Нью-Йорке, 72, Стрит Бранч, 72 Стрит эт Бродвэй, Нью-Йорк.

За всё заранее очень Вас благодарю. Как идет журнал по пониженной цене? Я еще не получил книги.

Что такое происходит с нашим Архивом, в правление которого входили, кроме председателя покойного Бахметева, Вы, Ал.<ександра> Толстая, Николаевский, Маклаков, Бунин и я? Нам, живущим во Франции, пока ничего не известно, а говорят о больших переменах.

Мы оба просим Вас и Татьяну Николаевну принять наш сердечный привет и самые лучшие пожелания.

Ваш <М. Алданов>

Машинопись. Подлинник. ДМЦ КП–764/10.

№ 342. М. А. Алданов – М. М. Карповичу[1]

28 октября 1951

Дорогой Михаил Михайлович.

Надеюсь, Вы уже получили первую часть «Повести о смерти» и письмо? Сегодня, по копии первого наброска, сделанного переписчицей, увидел, что там есть важная описка, которой я не заметил в следующих редакциях, уже частями переписывавшихся мною. Она находится в шестой главе, в начале длинного разговора. У меня было сказано: «Мой дядя по матери Штааль». Она написала: «Мой дед по матери Штааль» – и это противоречит дальнейшему. Всегда лучше исправлять еще по рукописи, ДО типографии. Поэтому, если Вы еще рукописи не отослали в типографию, пожалуйста, исправьте. Но лучше поставьте: «Мой родственник Штааль»[2]. Заранее очень Вас благодарю.

Шлю сердечный привет.

Ваш М. Алданов

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1948–1951.

№ 343. М. М. Карпович – М. А. Алданову

31‑го октября 1951 г.

Дорогой Марк Александрович,

Только что получил Вашу рукопись. Спасибо. На днях еду в Нью-Йорк и там сам передам ее Раузену, после чего напишу Вам опять. Пока могу обещать Вам, что все Ваши технические указания будут приняты во внимание. Думаю, что книга Вам была послана и что скоро Вы должны ее получить, но проверю это, когда буду в Нью-Йорке.

С архивом дело обстоит так: при Колумбийском университете по инициативе Мозли уже открыт Архив русской и восточноевропейской истории и культуры[1]. Мозли теперь говорит, что провести там создание параллельного чисто русского архива, своего рода «государства в государстве», едва ли удастся. Он предлагает теперь превратить наш русский комитет в совещательный комитет при их архиве. Кроме того, я получил предложение войти в состав их исполнительного комитета, в котором все остальные члены – колумбийские профессора, политически вполне приемлемые [Симмонса там нет][2]. Вместе с тем они заранее согласны на всякие ограничительные условия, в отношении пользования или публикации материалов, которые могут быть оставлены владельцами. Согласны и на условия насчет передачи этих материалов будущему правительству свободной России, если такое пожелание кем-либо будет высказано. Мне лично эти условия кажутся вполне подходящими, но все