«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957 - Коллектив авторов

После этого неутешительного предисловия Вас, вероятно, удивит моя просьба написать для Н. Ж., если у Вас будет к тому охота, несколько страниц (страницы 2–3) памяти Осоргина, пятилетие со дня смерти к<ото>рого исполняется когда-то в ближайшие месяцы. До меня дошли сведения, что вдова его была огорчена и обижена тем, что мы на смерть Мих.<аила> Андреевича <Осоргина> никак не отозвались. Лучше Вас это никто сделать не сможет. Если бы у Вас нашлось время и охота, я очень просил бы Вас прислать мне такую заметку не позже 1го ноября – на тот случай, что мы все-таки наладим выход 17ой кн.<иги> в декабре-январе.

И еще есть у меня к Вам один вопрос. Среди разных планов собирания денег есть план устройства в Нью-Йорке литературно-музыкального вечера в пользу «Нов. Журнала». Если Ваш приезд в Америку состоится и Вы пробудете здесь хотя бы несколько недель, не согласитесь ли Вы выступить на таком вечере[1] с чтением одного из Ваших ненапечатанных рассказов (или какой-нибудь ненапечатанной части «Истоков», если Вы предпочитаете)? Ваше участие, несомненно, могло бы много помочь успеху этого предприятия, если мы на него решимся. Нечего и говорить, что я Вам буду глубоко признателен за эту поддержку «Нового журнала».

Кафедра Кросса была предложена Якобсону, и он в принципе согласился, но попросил отсрочки на один год, т.<ак> к.<ак> ему было неудобно бросать Колумбию[2], не предупредив администрацию университета заблаговременно (приглашение из Harvard’а он получил только в середине мая!). Так что теперь Harvard будет ждать его целый год, а кафедра пока останется незамещенной.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. March–Oct. 1947.

№ 310. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

3 октября 1947

Дорогой Михаил Михайлович.

Получил Ваше письмо с открыткой Оттова (так. – С. П.)[1], очень благодарю. Я ждал как раз ответа от пароходного агента и вчера получил ответ. Оказывается, до января нет пароходных билетов в Нью-Йорк: «могут быть только случайные оказии»! Все раскуплено американскими туристами, ездившими в Европу с обратными билетами. Не скрою, мне по многим причинам хотелось бы вернуться в Америку именно весной 1948 года, а не в декабре. Но беда в том, что наша обратная виза, уже раз продленная в Филадельфии на полгода, действительна только до 27 декабря!! По закону нет препятствий к второму продлению обратной визы людям, имеющим, как мы, ферст пэперс[*], [и] еще на полгода. Однако это всецело зависит от усмотрения Комиссариата иммиграции, а у меня в Филадельфии ни связей, ни даже знакомых нет (нет ли у Вас?). Мы едем 10 октября в Париж, буду там говорить с консулом; запросил А.<лексея> А.<лександровича> Гольденвейзера, не поможет ли советом. Нахожусь в большой тревоге. Если визы нам не продлят, то это катастрофа. Положиться на оказию, что освободится место и что его не возьмут записавшиеся раньше, конечно, нельзя. Сегодня и «Хералд Трибюн»[2] сообщает утешительно, что в январе–феврале будет сколько угодно мест.

Отсюда вытекает и мой ответ на предложение выступить на вечере в пользу «Нового журнала». Конечно, выступлю, если вечер будет весной и если обратную визу мне продлят.

Теперь дела журнала. Да, Марья Самойловна и мне писала прежде, что они идут блестяще! Я в этом и тогда сомневался, а теперь и сомнений нет в том, что дела чрезвычайно плохи. По просьбе М. Сам. я имел долгую беседу со Столкиндом, и результаты получились весьма неутешительные. Он сам своих 100 долларов за 1947 год не внес, сказал, что надо окончательно вычеркнуть из списка по тяжелой болезни другого 100-долларового спонсора, Едвабника[3]; третий спонсор, которого он мне не хотел назвать и который, насколько я мог понять, давал больше ста долларов, ответил на его письмо грубоватым отказом. Оказывается, этого спонсора (сообщаю вам конфиденциально), крайне раздражил роман Яновского, который был принят еще покойным Михаилом Осиповичем и мною. Он грубо отозвался об этом романе, но, думаю, что это просто предлог для отказа. Настоящая причина та, что дела у богатых людей стали в Америке значительно хуже. Столкинд привел мне доказательство: я писал князю Гуриелли о Бунине, он дал 25 долларов! – «В прошлом году он по вашему письму, М. А., дал бы сто или двести». Как бы то ни было, мы уже лишились 400 долларов от спонсоров, и на многих других надежда плохая. Вы говорите: «собрать несколько тысяч». Но как это сделать? Я уверен, что, несмотря на повышение продажной цены, дефицит еще увеличился. По крайней мере, Шуб мне не так давно написал (по другому делу), что типографские расходы растут с каждым днем. Как ни печально и ни обидно, но я боюсь, что надо перейти на две книги в год, – если не произойдет экстренного улучшения в делах (банкет и т. п.). Ведь все-таки неизмеримо хуже будет, если в декабре–январе нечем будет заплатить типографу и сотрудникам за 17-ую книгу. Я не вижу другого выхода, как пока подождать: к весне соберутся деньги от спонсоров, от продажи. Конечно, часть материала (надеюсь, небольшая?), уже у Вас имеющегося, устареет. Что же делать? Очень больно, это плохой выход, но все-таки какой-то выход.

По известной Вам психологической (и совершенно конфиденциальной) причине я в 17-ую книгу ничего дать не могу. Но в 18-ую охотно дам небольшую статью об Осоргине, – там ведь неприятных мне соседей не будет? Однако Вы ошибаетесь, говоря, что у нас ничего не было о покойном Михаиле Андреевиче <Осоргине>. У нас после его кончины была статья о нем Г.<еоргия> Гурвича, правда, очень небольшая, но чрезвычайно лестная[4]. Конечно, следовало дать о нем больше, Татьяна Алексеевна <Осоргина-Бакунина>[5] права. Ничего, конечно, ей обо мне не пишите.

У меня к вам большая просьба. Кажется, в Америке вышла какая-то книга или большая журнальная работа о Ялтинской конференции (об ее политической и бытовой стороне)? Вы все читаете, не помните ли Вы, что это и можно ли это купить? Мне это очень нужно. Заранее очень благодарю. А если специальной работы нет, то где можно найти самые подробные сведения?

Через три дня выходят у Скрибнера «Истоки». Издательство и, в частности, Уилок[6] пишут мне необыкновенно лестные письма о книге, но я их знаю: это подготовка к тому, что продаваться книга будет плохо (т.<о> е.<сть> утешение). Вдобавок они цену назначили в 3.50, а не в 3.00 (вот и еще одно доказательство увеличения типографских расходов). Разумеется, я никому из русских американского издания (чрезвычайно мною сокращенного по сравнению с оригиналом) посылать не буду.

А в каком состоянии Ваша книга?

Мы оба шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет и лучшие наши пожелания.

Писать нам надо по адресу Полонских, хотя мы остановимся в гостинице – еще не знаем, в какой. Пробудем в Париже месяц.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.

№ 311. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St.

12–X–47

Дорогой Марк Александрович,

Спасибо за Ваше письмо от 3–X. Очень надеюсь, что визу Вам продлят и что в январе-феврале Вам удастся приехать в Америку. Или в этом случае Вы отложите свой приезд на март-апрель? К сожалению, у меня никаких связей в Комиссариате иммиграции нет. В Филадельфии, правда, живет мой хороший знакомый, Дмитрий Николаевич Федотов (White), и у него там большие знакомства и связи в разных кругах. Но сейчас