Свадьба. В плену любви - Любовь Попова

Не только о себе? А когда? Когда я думала о себе? Когда?

Демьян усаживает меня в машину, пристегивает и закрывает дверь, возвращаясь в дом. Я почти не дышу, все переваривая то, что сказал отец.

Ему дали денег. Ему дали власть. И он замял. Пригласил на свадьбу тех, кто когда-то смотрел, как я умираю. Смотрел, как меня насилуют. Тех, кто почти убил меня. Тошнота подкатывает к горлу. Я словно снова в том подвале, словно стою раком и мельком замечаю камеру, пока Демьян обильно поливает смазкой мою задницу.

– Я начну осторожно…

– Да уже не церемонься. Ты столько раз трахал мою задницу, что кулак должен туда залетать, – смотрю в это черное око, из которого за нами наблюдают. Мне уже все равно, кто смотрит. Хоть весь мир. Кажется, я привыкла к постоянному чувству стыда, сжилась с ним. Растворилась в нем. Даже когда Демьян начал трахать меня одним пальцем, двумя, тремя, усиливая давление и дискомфорт… Еще и еще, пока промежность хлюпает от проникновения огромного резинового елдака.

– Ася, – хрипит Демьян, а я качаю головой, роняю ее, но все еще смотрю в черное око. – Молчи и заканчивай.

– Ты кончить должна. Тебе придется, – целует он меня, впихивая весь кулак под мой оглушительный крик. Кончить? Тут-то дышать с трудом получается. Я закрываю глаза, пытаясь абстрагироваться от боли, ощутить как резиновый член выходит из меня, а вибратор прижимается к клитору. Кончить. Просто кончить, и можно поесть. Как же хочется есть-то, Господи! – Ася, малыш, давай, ты сможешь!

– Смогу. Смогу… – как же достало это слово! Потому что кажется, что единственное, что я сейчас смогу – это умереть. Но Демьян не оставляет попыток. Присоединяет к вибрации игрушки губы, которыми ласкает спину, чертит языком линии, шепча ласковые, такие нежные слова.

– Люблю тебя, у нас все получится, мы выберемся, мы выживем, мы всегда будем вместе.

– Вместе, – это слово, как триггер. Оргазм яркой вспышкой сводит внутренности, вынуждая дергаться, пока между ног отчаянно пульсирует, а на кровать выливается новая порция смазки. Демьян достает кулак, вбивается членом в самый центр, почти сразу заливая меня спермой.

Открываю глаза, когда слышу хлопок багажника.

Отец все знал… Господи, как жить-то с этим осознанием?

Глава 32.

Демьян садится в машину, не говоря ни слова стартует с места.

Мы выезжаем со двора, оставляя за спиной дом, в котором я никогда не была счастлива. Это не мой дом. У меня и дома никогда не было. Все время какие – то перевалочные пункты. Кроме чертового подвала, в который я мысленно возвращаюсь и возвращаюсь.

В место, где было множество страданий, но гораздо больше надежды. Веры в лучшее. Веры в любовь. Там я стала собой, пусть даже под давлением. Там я могла кричать в голос, любить в полную силу. Мне нравилось вспоминать подвал. Я не боялась туда погружаться, но мысль, что отец мог что – то видеть и молчать, молчать о виновных в похищении просто уничтожила меня. Морально. Физически. Я растекаюсь по сидению автомобиля Демьяна, лишь вяло спрашивая:

– Мы к твоим?

– Угу, – ворчит Демьян, а я поворачиваю голову. Он хмур и угрюм. Паркуется и выходит из машины, сразу пуская по воздуху сигаретный дым. Он в последнее время редко курит, а тут закурил, задумался. О чем? Об отце, в которого я верила. Я ж во всех верю. И в него тоже. Все надеюсь, что люди могут быть лучше, чем на самом деле. – Ну ты выходишь или тут собралась спать?

– Может лучше здесь. Странно это среди ночи приезжать.

– Странно защищать отца, который тебя пол жизни дубасил.

– Мы не будем это обсуждать.

– Конечно не будем. Я тебе сразу сказал, еще пять лет назад…

– Хватит! – толкаю его руку, что пытается вытащить меня. – Вызови мне такси, я поеду в город, в свою квартиру.

– Нашу, Ася, нашу. И сейчас ты точно никуда не поедешь, – вытаскивает он меня из машины и взваливает себе на плечо.

– Демьян! – бью его по заднице, кричу. Но тут же замолкаю, когда мы подходим к крыльцу и поднимается по лестнице. Смотрю по сторонам дома, погруженного в темноту. Все спят, а мы тут пришли и шумим.

Защищать отца. Я не его защищала, а семью. Брата, сестру, мать, тех, кто мог остаться без средств к существованию, если бы отец тогда сел. А может стоило посадить его, заставить мать хоть что – то сделать ради семьи? Не просто быть безликой статуей, принимающей любой пинок жизни, а попытаться стать матерью, готовой ради детей на все. Даже может быть убить мужа? Я читала о таких женщинах. Думала, какая должна быть смелость…

Демьян приносит меня в свою комнату, сваливает на кровать, наклоняется сверху.

– Рассказывай.

– О чем?

– Что отец тебе сказал.

Паника накрывает моментально. Что он слышал? Что он знает? Стоит ли говорить? Он же убьет его. А если сам сядет?

– Думаю тебя это не касается, это наши семейные дела….

– Ася! – бьет он ладонью в спинку кровати. – А я кто?! Хуй с горы?! Ебарь, которого ты планируешь кинуть? Я, я твоя семья!

– Да что ты!? – злость и обида поднимаются к горлу комом. – А чего ж ты тогда от меня информацию скрывал?! Разве в семье не принято всем делиться? Когда бы ты мне сказал?

– Секреты – это нормально. Я хотел уберечь тебя от тревоги. Мужчина должен беречь свою женщину! И это блять в семье нормально. А что делаешь ты? Выгораживает отца? Что он знает?

– Все! – слезы градом – Он все знает! Он знал, что я веду расследование, он знал, что для меня это важно, но все равно скрывал кто были похитителями. А все из-за денег!

– Мм, собственную дочь за ремонт в доме и уважение жителей города. Мужи-ик.

– Я все думаю… Зато видео никуда не попало. Никто его не видел.

– Стоило только видео где – то мелькнуть, мой отец бы сразу изъял копию. Эти два урода ни за что бы ни стали так палиться. И если твой отец это не понимал, то он еще больший деградант, чем я думал,

– Лучше деградант, чем ублюдок. Мне легче поверить в то, что он защищал меня…

– Ася, слушай, а если я тебе изменю, ты так же легко меня простишь…

– Знаешь что?! – толкаю его и на кровати сажусь, хочу встать, уйти, а Демьяна за талию меня обхватывает