Грибная неделя - Анна Викторовна Дашевская
По приезде оказалось, что охотничий домик – это здоровенный бревенчатый домина, в котором легко поместились и комнаты для гостей, и большая гостиная, и биллиардная, совмещённая с библиотекой… Во дворе была построена баня, смотритель и его жена, повариха, обслуживали приехавших – вроде бы, есть всё, что нужно для отдыха «среди нигде». Прозрачное осеннее небо, желтеющий лес, воздух, какой мы в Москве давным-давно забыли… Поначалу мне здесь понравилось.
И нравилось до тех пор, пока ранним утром меня, как и всех в зайкиной избушке, не разбудил отчаянный визг.
Список присутствующих я написал быстро – что там писать, в самом деле, четырнадцать имён и фамилий. Ну, ещё пометки, кто есть кто и как давно работает в «Садах Эдема». Участковый вместе с оперативником осматривал комнаты, следователь что-то писал – ну да, их работа не розыск, а писанина! – и я не стал терять времени даром. Подтянул чистый листок и карандашом стал набрасывать сегодняшний полицейский десант. В самом ведь деле, лица какие интересные! Участковый, похожий статью и манерой держаться на отставного военного, да не тылового, а побывавшего в горячих точках. Скупые движения, морщинки у глаз от постоянного яркого солнца, ранняя седина, бровь, рассечённая шрамом… Хорош, ей-богу хорош!
Взял ещё лист, пересел так, чтобы видеть следователя. Он сидит ко мне боком, на фоне окна, поэтому виден в первую очередь силуэт. Вот так его и нарисуем, силуэтом. Сосредоточенный, чуть сгорбившийся… Профиль почти римский, с прямым носом и выраженным подбородком. Чуть наметить сдвинутые брови и упрямую линию сжатых губ, и всё, главное – не перестараться.
– Что это вы делаете? – раздался ожидаемый вопрос.
– Рисую, – пожал я плечами.
– Можно посмотреть?
– Ради бога!
Следователь подошёл, взял рисунки…
– Это вы меня так… изобразили? А копию снять можно?
– Да забирайте этот, давайте только подпишу. Вдруг стану знаменитостью, продадите за дикие деньги, – пошутил я несколько натужно. – Хотите, могу подписать лично вам на обороте.
– Будьте добры! – он улыбнулся. –Дмитрий Михайлович Поволяев.
Я расписался в углу, перевернул рисунок и написал имя, отчество и фамилию, мне не жалко.
Поволяев полюбовался рисунком, достал из портфеля файлик и аккуратно убрал в него своё сокровище. Потом взял список, пробежал глазами, кивнул.
– Ну что же, Алексей Николаевич, опрашивать вас всех будет Долгов, оперативник, а со мной вы теперь встретитесь дня через два уже в Суздале. Будем беседовать под протокол.
– Да ради бога! Что под протокол, что без него, рассказать мне особо нечего. Ночью я спал, лёг довольно рано, из комнаты не выходил до утра, пока не услышал крик Ирины.
– «Рано» – это во сколько?
– Полуночи ещё не было.
– Понятно… А скажите, Алексей Николаевич… Вопрос личный, конечно, но всё же… Вы ведь хороший художник. И вам не обидно себя тратить вот так, на эту, в общем, ерунду?
Ответ на это у меня был готов давным-давно, он же не первый, кто пытается таким образом меня поддеть. Я и выложил давнюю заготовку, мол, пишу втихаря шедевр, а во время работы над ерундой (в смысле, оформлением праздников) этот шедевр обдумываю.
– Ага, ага… Понимаю… – господин следователь потёр нос. – А вы вообще осматривали территорию этой… заимки?
– Конечно. Сразу как приехали. Мало ли, понадобится что-то, или найдётся особо живописное место, чтобы порисовать.
– Тогда, может быть, нарисуете мне схему, где что на территории, и ещё схему самого дома. Это бы мне очень помогло.
Пожав плечами, я подвинул поближе лист бумаги и спросил:
– А карандаш есть? Простой?
– Конечно! – обрадовался Поволяев, и карандаш мне немедленно предоставил.
На первом листе появились очертания территории, окружающей охотничий домик. Я рисовал и комментировал:
– Вот въездные ворота, от них прямая дорожка ведёт к дому, к главному входу. Если вдоль дома пройти налево, то здесь беседка, мангал и что-то ещё в том же роде. Дальше дорожка выводит к дровнику и сараю. Что в сарае – не знаю, на нём замок, – добавил я, подняв взгляд на следователя. – Если от главного входа свернуть направо, здесь баня. За неё уходит дорожка к дому смотрителя, там огород и несколько плодовых деревьев. Яблоню я точно видел, остальное не рассматривал. Предполагаю, что где-то вот здесь, возле дома смотрителя, должна быть калитка с выходом в лес, но это вы сами проверите.
– Проверили, есть калитка, рисуйте смело.
– Хорошо, теперь переходим к дому, – я взял чистый лист и начертил несколько линий, образовавших неправильный пятиугольник. – Вот как-то так. Это главный вход, вот здесь наверх идут две лестницы…
– Изгибающиеся, я такие видел в старинных особняках, – кивнул Поволяев.
– Да, вон хоть в доме Пашкова так сделано. Вот здесь возле входных дверей справа – гардероб для верхней одежды и обувной шкаф. Дальше проход куда-то в кладовые, там я не был. Слева столовая и кухня. Холл, вы сами видели, практически пустой. Иван Павлович, смотритель, говорил, что некоторые гости там устраивают танцы. За лестницами – гостиная, она от холла не отделена, вот это бильярдная, – я обвёл пальцем вокруг. – И ещё здесь две небольших комнаты, они сейчас закрыты. Второй этаж рисовать?
– Конечно!
– Там только жилые комнаты.
– Да, пожалуйста, рисуйте!
– Ладно… Собственно, всё просто… – я взял ещё листок и снова изобразил тот же неправильный пятиугольник. – Вот балюстрада, вот первая ступенька каждой из лестниц. Между ними расстояние примерно пять метров. Коридор вправо и влево, в каждом по семь комнат. Вот за этой дверью, посередине между лестницами, как нам сказали, апартаменты хозяина всей этой красоты, но там я не был. Всё!
Поволяев взял рисунки, разложил все три перед собой, потом аккуратно надписал возле последней комнаты в правом коридоре мою фамилию и посмотрел на меня.
– Правильно?
Я кивнул.
– Что ж, тогда мы почти закончили. Мне сказали, что вы были внизу одним из первых, это так?
– Да, так, – кивнул я. – Хотел до завтрака устроить пробежку, хоть небольшую, на полчаса.
– По лесу?
– Да.
– Заблудиться не опасались? Или вы здесь бывали раньше?
– Нет, не бывал. Я даже по Золотому кольцу не ездил никогда, как-то не случилось. А в лесу я неплохо ориентируюсь, да и дорога сюда ведёт приличная, можно по ней бежать.
– Понятно. И что вы увидели, спустившись?
Ответить на этот вопрос было и просто, и сложно разом: с одной стороны, взгляд мой был прикован к телу и скорчившейся рядом хрупкой фигурке в розовой пижаме; с другой – внизу уже кто-то был, кроме Ирины, и я никак не мог вспомнить, кто именно. Впрочем,
