Грибная неделя - Анна Викторовна Дашевская
– И причины?
– Ну Дмитрий Михалыч, побойся бога! Какие тебе причины сейчас, я четверть часа назад труп увидел. Вот вскрытие сделаем, установим. Наверное.
Ага, судя по разговору, этот самый Николай Григорьевич – патологоанатом. Или он называется судмедэксперт? Или это одно и то же?
– А всё же? Упал с лестницы и шею сломал? Или классический тупой и тяжёлый предмет? Да ладно, Николай Григорьевич, я ж помню, как ты отравление установил, едва глянув на тело!
– Ну, там-то видно всё было ничем не вооружённым взглядом, – отвечал явно польщённый патологоанатом. – А здесь… Ну-ка, пусти! – после молчания он заговорил снова. – Нет, Дима, не стану брать грех на душу, ничего до вскрытия не буду говорить.
– Но предположить-то можно, Николай Григорьевич? – этот голос я ещё не слышала.
Молодой, уверенный, приятный.
– Слишком много предположений. Может, его инфаркт накрыл?
– Да ладно, молод он для инфаркта!
– Всякое бывает, – сурово ответил патологоанатом. – Мгновенная смерть – возможно. Падение с лестницы – тоже возможно. Сделаю вскрытие, узнаю, сам умер или поспособствовали этому. А вы своим дело займитесь.
– Да понятно, – лениво протянул молодой голос.
– Вот-вот. Может, вы раньше меня тут улики найдёте? – в голосе патологоанатома появилась насмешка. – Вот ты сам подумай, чтобы здоровый человек, которому сороковника нет ещё, упал с лестницы, его нужно так или иначе уронить, верно? А как?
– Подтолкнуть, – отозвался кто-то.
– Верно. Подтолкнуть. Ещё?
– Да леску или верёвку натянуть поперёк, и снизу позвать.
– Тоже способ, согласен. Можно верхнюю ступеньку намазать чем-то скользким…
– Аннушка уже разлила масло? – хохотнул тенорок.
– Именно. А ещё – дать какой-то препарат, резко снижающий давление, и спровоцировать, чтобы человек к этой лестнице пошёл. Так вот, моё дело – тело, а вам тут нужно лестницу обнюхать сверху донизу. Даже если Аннушка с маслом здесь побывала, а потом ступеньки вымыла до скрипа, всё равно, где-то что-то да осталось. Ищите, ребятки, а я забираю покойного. Разрешаешь, Дмитрий Михайлович?
– Когда результаты вскрытия будут?
– Часа через четыре в общих чертах, все детали и отчёт – завтра.
– Тогда пиши рапорт, Валентин Осипович. Будем возбуждать дело. Список, кто в доме ночевал, есть у нас?
– Вон, молодой человек пишет, – отозвался участковый.
– Вот и славно. Долгов, ты здесь?
– Где ж мне быть? – отозвался тот самый уверенный и приятный.
– Тебе карты в руки. То есть, тот самый список. Опросишь присутствующих, дождись эксперта, и ко мне. Попробуй выяснить, зачем его понесло среди ночи спускаться вниз, проверь, что за ситуация внутри коллектива. И финансовую информацию надо поднимать, но это уже вместе запрашивать будем.
– Понял, Николай Григорьевич!
Я послушала ещё пару минут, но теперь до меня доносился только какой-то общий ровный шум. То ли жернова расследования и в самом деле завертелись, и все взялись за работу, то ли я устала… Наверное, устала, слушала ведь минут десять, а то и больше. Так долго я никогда не держалась. Ну, так раньше и не было нужно, если подумать…
Алексей Серебряков, художник.
Идея этой поездки не понравилась мне с самого начала. Вот как сообщил мне Андрей о своей задумке, так я сразу и сказал:
– Нет, Таманцев, я пас. Это без меня.
– Да почему, Лёш?
– Да потому, что тимбилдинг ваш, на мой взгляд, дурацкое дело. Но ладно один день убить, два, ты ж на неделю тащишь! А случись что, нам сколько в Москву возвращаться? До Владимира часа два, да от Владимира на поезде три.
– Ты прямо как бабка старая причитаешь – случись что да случись что… – он в раздражении отшвырнул карандаш и попал точно в мусорную корзину.
Встал, вытащил его из корзины, переломил пополам и снова туда бросил.
– Так что, на твой взгляд, может случиться? – спросил Андрей, снова усевшись в своё кресло. – Народ у нас в основном молодой и здоровый, старушек, больных и беременных нету. А если там кто простынет или ногу в лесу подвернёт, так Суздаль рядом, до него от охотничьего домика минут сорок езды.
– Не знаю! – Я поморщился. – Считай меня суеверным дураком, но не хочу я ехать, вот с души воротит. Да и работа… Кто работать будет? Неделя простоя – это немалые деньги.
– Значит, смотри… – мой приятель и работодатель встал, резко открыл дверь своего кабинета и удостоверился, что там никого нет. – Во-первых, насчёт работы. У нас очень большой заказ на оформление для свадьбы на пятое-шестое сентября, и большой заказ на двадцать четвёртое сентября. На период между седьмым и четырнадцатым нет ничего, и я хочу этим воспользоваться. Во-вторых… Только Ирине не говори, а то весь мозг чайной ложечкой вычерпает, она умеет. Не скажешь?
– Не скажу, – ответил я со вздохом. – Ты ж знаешь, она меня на дух не выносит, так что даже захотел бы – не сказал.
– Так вот, хозяин этой охотничьей базы, фамилию говорить не буду, мне крупно проиграл в карты. Очень крупно, – Андрей помолчал секунду, словно подчёркивая серьёзность того, что говорит. – Настолько, что вытащить эту сумму из бизнеса для него значило этот бизнес обрушить. И он предложил возмещение, ну там то и сё, неважно, но среди прочего – эту самую заимку на неделю.
– Ты же мог не соглашаться.
– Мог. Но… понимаешь, круг узок, слой тонок, мир тесен. Он затаит обиду и в следующий раз подставит меня так, что я костей не соберу.
– Дело твоё, Андрей. В бизнесе я ничего не смыслю, поэтому и спорить не стану, – я пожал плечами, встал и пошёл к двери; за шаг до неё повернулся и спросил: – А почему ты жене не хочешь говорить?
– Потому что там среди прочих предметов возмещения была одна цацка… ну, ты понимаешь, лучшие друзья девушек, как положено… – он коротко хохотнул. – И достанется она не Ирине.
Кивнув, я вышел и отправился к себе в мастерскую.
Разумеется, в Суздаль я поехал.
Таманцев оказался прав, август и начало сентября оказались весьма денежными для «Садов Эдема», да и для меня тоже. Андрей решил некоторые мои работы развесить в тех помещениях, которые посещались клиентами, и постепенно эти работы стали покупать. Я отчётливо сознаю, что не могу претендовать на лавры настоящего художника, мой максимум – приличный ремесленник. Возможно, иногда талантливый. Но если кому-то нравится мой пейзаж или натюрморт, если кто-то хочет заказать мне портрет, неужто я стану отказываться?
Нет, конечно.
И я писал на заказ, тем более что работа для «Садов Эдема» всё моё время не отнимала, а главные пожиратели времени, телевизор
