Лондонский матч - Лен Дейтон
И вдруг… Я почувствовал осторожное движение. Это был он. Он наклонился вперед, и его лицо осветилось еле видным отблеском света, шедшего из щели внизу. Я не мстительный человек, но я был напуган и зол. Я вовсе не хотел позволять этим громилам взрывать наши автомобили, и совать мне под нос ствол автомата, и убивать меня, как они убили Тэда Рэйли. И этот не должен раствориться бесследно в ночи. Я медленно поднял пистолет и тщательно прицелился. Наверное, он увидел меня или движение пистолета. Он нырнул назад, как только я начал нажимать на спусковой крючок. Поздно. Я стоял, замерев, с поднятым пистолетом. Я сосчитал до десяти, и мне повезло. Моя пассивность придала ему смелости снова выдвинуться вперед, более осторожно, чем в первый раз, но все же недостаточно осторожно. Я выстрелил в него два раза. Пистолет с глушителем дважды дернулся у меня в руке, потом послышался стон и грохот, когда он, падая, вышиб дверь на лестничной площадке надо мною. Наверное, здесь было служебное помещение. Может быть, он один, а может быть, они все ожидали нас здесь. Вот почему мы не получили предупреждения от наших людей на противоположной стороне улицы.
На какой-то момент я заколебался. Мне хотелось посмотреть их убежище, но время поджимало и обстановка была очень серьезная. Я сбежал вниз, пробежал через офис, сбив по дороге на пол кассу, и толчком раскрыл качающуюся дверь в прачечную. Монеты и бумажные банкноты рассыпались по полу, и это может навести копов на мысль, что здесь было неумелое ограбление. После лестничной тьмы в прачечной было ослепительно светло под флюоресцентными лампами, светло и душно от пара. Я полуприкрыл глаза и выскочил на улицу.
Улица была освещена пламенем горящего автомобиля. Теперь я увидел третьего мужчину. Он тоже был в куртке горохового цвета. Он сидел на мотоцикле и пытался его завести. Я выхватил пистолет и выстрелил. Но он был очень быстр. И достаточно силен, чтобы, развернув мотоцикл по крутой кривой, дать полный газ и пуститься наутек. Я попытался еще раз выстрелить в него, но на фоне темных домов он стал скорее похож на клубок дыма. Слишком темно, слишком большое отклонение и слишком много шансов влепить пулю кому-нибудь в спальню. Поэтому я вернулся в прачечную посмотреть, как дела у Брета.
А Брет ничего не делал, кроме того, что прижимал к себе тот самый мешок и наблюдал, как парень в маске истекает кровью. Парень все еще крепко держался за стиральную машину, будто хотел перенести ее в другое место. Его ноги были широко расставлены, кровь стекала по белой эмали машины, была на стекле и, смешиваясь с мыльной водой из машины, лилась на пол.
– С ним все, – сказал я. – Пошли, Брет.
Я сунул пистолет в карман пальто. Брет был в шоке. Я слегка ткнул его под ребро, чтобы вернуть в реальный мир. Он поморгал и затряс головой, как боксер, который хочет прийти в себя. Потом он все понял и побежал за мною туда, где на углу был припаркован мой автомобиль.
– Оставайтесь в машине, – сказал я, впихивая его на переднее сиденье. – Мне надо посмотреть на остальных.
Брет все еще держал мешок с деньгами и бельем. Он был в трансе. И когда опустился на сиденье, мешок оказался у него на коленях. Он крепко обхватил его руками. Через дорогу все еще горел «форд-эскорт», на котором приехали Штиннес и его охранник, дым становился черным, так как огонь добрался до покрышек.
– А, вот и он, – сказал Брет, явно имея в виду Штиннеса.
– Дерьмо, – сказал я, потому что, к моему изумлению, Брет оказался прав. Штиннес выжил, когда бомба взорвалась под автомобилем! Он стоял возле дверцы моего «ровера», ожидая, когда его пригласят войти.
– Садитесь на заднее сиденье, – сказал я.
Его охранник стоял рядом с ним. И только когда оба неуклюже забирались на заднее сиденье, я увидел, что они скованы наручниками. Охранник, который приковывает себя к объекту охраны, лишает самого себя всех шансов, но сегодня он спас Штиннеса от верной смерти. Крейг был высоким и сильным, если бы даже к нему приковали Кинг-Конга, то и он шел бы туда, куда идет Крейг.
Я завел машину и уехал задолго до того, как показались хоть какие-то признаки полицейского автомобиля. Полагаю, эта респектабельная часть Хэмпстеда не привлекает большого внимания полиции в три утра по вторникам.
– Что же произошло, черт возьми? – спросил я.
– Я увидел, когда они подходили, – ответил Крейг. – Это любители, самые настоящие любители. – Он молод, ему было не более двадцати. – Я надел наручники, и мы вышли.
Он рассуждал очень просто, все хорошие охранники так делают. И был прав. Они вели себя как любители-непрофессионалы, и это меня озадачивало. Они даже дали возможность Штиннесу и Крейгу покинуть машину. Любители. Но КГБ не использовал любителей в своих ударных бригадах, и это меня очень заинтересовало. Мы встретили полицейскую машину около Швейцарского коттеджа. Она мчалась со скоростью семидесяти миль в час не по той стороне проезжей части, по какой положено ехать с голубыми мигающими огнями и включенной сиреной. Они это делали точно так, как показывают в ночных передачах телевидения.
К этому времени Брет пришел в себя.
– А почему вы говорили, что они появятся на взводе? – спросил он. Его голос дрожал, он неожиданно увидел деятельность департамента совсем с другого, острого конца и был потрясен.
– Очень странно, Брет. Эта мысль пришла к вам до того, как вы поблагодарили меня за спасение жизни, или после?
Позади я услышал легкое покашливание Крейга. Он давал понять, что в машине сидят люди, у которых тоже есть уши.
– Что?! Вы спасли мне жизнь, вы, сукин сын? – почти прокричал Брет истеричным голосом. – Сначала вы стреляли, используя меня как щит. А потом вообще убежали, оставив меня одного слушать музыку.
Я рассмеялся.
– Вот что такое быть полевым агентом, Брет. Если бы вы были опытным агентом, вы бы сразу распластались на полу. И было бы лучше, если бы вы
