Лондонский матч - Лен Дейтон
Он наклонился еще ниже, чтобы ощупать сверток с деньгами, который лежал в мешке под бельем. Как сказал Штиннес, это был их обычный способ передавать деньги.
Я промолчал.
Брет выпрямился и сказал:
– Вы бы не стали подозревать парня, который передает вам четыре тысячи долларов и при этом не задает вопросов, верно?
– И что же вы собираетесь делать? – спросил я.
– А ничего, просто передам им деньги и скажу – пока! А в следующий раз я познакомлюсь с ними поближе.
– Довольно дорогая цена за доверие – четыре тысячи долларов, – сказал я.
Брет был слишком взвинчен, чтобы уловить в моем голосе сарказм. Он улыбнулся, кивнул головой и уставился на грязное белье, крутящееся в барабане машины.
– Отец стал очень буйным. Многие люди пьют, чтобы почувствовать себя счастливыми. А отец становился угрюмым. Часто, когда я был еще совсем ребенком, мы с ним просиживали всю ночь и он говорил мне, что погубил мою жизнь, погубил жизнь моей матери и погубил свою жизнь. «Единственное, что у меня есть, это ты, Брет», – говорил он. Потом он боролся со мной, потому что я пытался помешать ему выпить еще. Он никогда не обращал внимания на мой возраст и говорил со мною, будто я был взрослый.
И тут в дверь ворвался мужчина. Он был молод и строен, в джинсах и короткой куртке темно-горохового цвета. На его лице была ярко-голубая шерстяная лыжная маска, из тех, которые закрывают все лицо, оставляя только прорези для глаз и рта. Гороховая куртка была расстегнута, из-под нее был виден короткоствольный автомат.
– Идем! – закричал он. Он был взвинчен и очень нервничал. Он навел на нас автомат и кивком показал, чтобы мы вышли наружу.
– Что это такое? – вскричал Брет.
– «Бинго», – ответил мужчина. – «Бинго», вот что.
– У меня все здесь, – ответил Брет.
Казалось, он примерз к своему месту, а из-за того, что Брет не двигался, мужчина становился все более и более возбужденным.
– Давай иди, иди! – закричал он. Его голос был высоким и нервным.
Брет поднялся на ноги, держа в руках мешок с бельем. И тут вошел еще один. Тоже в маске, но, судя по его виду и движениям, был постарше, лет сорока. Он был в коротком кожаном пальто. Остановился в дверях и посмотрел сначала на парня с автоматом, а потом назад через плечо. Они, наверное, пришли втроем. Одну руку он держал в кармане пальто, а в другой был моток цветной проволоки.
– Ну, что встал? Я же говорил тебе…
Его слова потонули в грохоте взрыва, от которого задребезжали окна прачечной. На улице ярко полыхнуло пламя. Это было прямо через дорогу и могло быть только одним – они взорвали наш автомобиль. Второй мужчина бросил моток цветной проволоки на пол. Боже праведный! Ведь Штиннес был в машине! Вот сволочи!
Когда автомобиль взлетел на воздух, Брет все еще стоял. Он был как раз между мною и этими двумя. А взрыв и дал мне то мгновение, которое было нужно. Я подался чуть вперед, чтобы видеть из-за спины Брета. Пистолет с глушителем лежал у меня на коленях, завернутый в газету. Я дважды выстрелил в молодого. Он не упал, только выронил автомат и откинулся назад на стиральную машину, схватившись руками за грудь.
– Ложитесь, Брет, – крикнул я и толкнул его на пол, прежде чем второй начал бы стрелять. – Оставайтесь здесь, – крикнул я и бросился бежать вдоль линии машин, мимо раненого. Пробегая, ногой откинул автомат по направлению к Брету. Мне некогда было возиться с Бретом, но если он человек КГБ, он мог воспользоваться им и всадить очередь мне в спину.
Более старший на вид из этих двоих не стал дожидаться, чтобы увидеть, что я буду делать. Он скрылся за дверью с надписью «Служебное помещение» прежде, чем я успел в него выстрелить. Я побежал за ним. Это было то, что можно назвать офисом: маленький стол, один стул, дешевенький сейф, термос, грязная кружка и номер «Дейли Миррор».
Я выбежал в заднюю дверь и оказался на нижней площадке лестницы. Дверь захлопнулась за мной, и стало совсем темно. Там начинался коридор, который вел к выходу на улицу. Он не успел воспользоваться тем выходом и вполне мог притаиться в темноте. Где же он? Я оставался неподвижным на какой-то момент, чтобы глаза привыкли к темноте.
Пока я размышлял, не обследовать ли мне коридор, наверху послышались шаги. Потом раздалась автоматная очередь. Вспышки озарили лестницу, а пули впивались в обои позади меня. Значит, и у этого подонка тоже автомат. Он просто не мог достать его сразу из-под застегнутого пальто, поэтому и побежал. Эта очередь была предупреждением, чтобы я не поднимался по лестнице.
Я вообще-то не искал случая проявить героизм, но, услышав его шаги уже на второй площадке лестницы, взлетел на первую, перепрыгивая через две ступени. У меня были ботинки на резиновых подошвах. А он производил так много шума, что наверняка меня не слышал. Но когда я остановился на следующей темной площадке, он наверху остановился тоже. Если бы существовал список единоборств, то схватка в темноте с вооруженным автоматом противником, наверное, была бы на самом первом месте.
У меня была невыгодная позиция. Противник видел меня или только догадывался, где я нахожусь? Он подошел к краю площадки, направил автомат вниз и нажал на спусковой крючок. Прогремела очередь, и было слышно, как он, поступив неосмотрительно, побежал. Стараясь убить меня, он только обнаружил себя. И тут раздались громкие раскаты. Боже! Второй взрыв. Я потерял ориентировку. На какой-то момент мне показалось, что наверху двое. Но это просто было реакцией на опасность. В животе появилось неприятное ощущение.
Я стоял тихо, сердце билось, и лицо было мокрым от пота. Было темно как в яме, если не считать полоски света, которая выбивалась из-под двери офиса на лестничной площадке внизу. Я надеялся, что замечу его, когда он нагнется над перилами, чтобы меня увидеть. Он должен был снять трикотажную шерстяную маску – в ней, полагаю, слишком жарко. Я тихо ждал, вжавшись в стену, и думал, не сделает ли он что-нибудь еще более глупое. Давай же, давай, давай! Скоро послышатся полицейские сирены, и я выйду наружу. И он тоже.
Пот катился по лицу, во рту пересохло, а
