Лунная почтовая служба - Хиёко Курису

Я всегда сожалел, если не успевал чего-то. Да и в тот раз тоже. Несколько лет назад, когда Токи заболела раком, я постоянно думал об этом. Нужно было подбодрить ее, как только пришли результаты исследования. Нужно было оставаться рядом и держать за руку после операции. Я так думал, но все равно ничего не сделал. Ни когда пришли анализы, ни когда ее госпитализировали. Я только метался из стороны в сторону. Приходил навещать ее каждый день после операции, но ничего вразумительного сказать не смог. Я был рад, что ее выписали из больницы, ведь если бы она умерла, то я сошел бы с ума от сожаления.

Ох, Токи, Токи. И зачем ты вышла замуж за такого мужчину, как я? Я не был добр к тебе, не стал ни идеальным мужем, ни отцом. Такая красивая и трудолюбивая могла выйти замуж за более достойного человека!

Забытые воспоминания о Токи внезапно вернулись ко мне.

Как бы поздно я ни возвращался домой, она не ложилась спать и всегда меня ждала. Каждый день готовила вкусную еду, а в день зарплаты — мои любимые свиные шницели. В период подросткового бунтарства среднего сына, когда он спорил со мной, она отчитывала его, что так нельзя разговаривать с отцом. И когда самая младшенькая выходила замуж и я втайне плакал от одиночества, супруга утешала меня, гладя по спине: «У тебя ведь есть я».

Она все делала для меня и поддерживала, а я ничего не дал ей взамен. Я должен закончить хотя бы это письмо.

— Суйгэцу! — Мне стало как-то не по себе, и я обратился к этому странному мужчине.

— Что такое?

— Если я вдруг забуду про свою жену, пока буду писать письмо, то все равно хочу, чтобы ты доставил его Токи.

Этот мужчина не знал о деменции и, наверное, подумал, что за странная просьба. Но ничего не переспросил, лишь согласно кивнул:

— Понял. Обязательно доставлю.

— Да? Спасибо…

Успокоившись, я дописал письмо зеркальными буквами, глядя на свою руку в зеркало, установленное в столе.

Дорогая Токи!

Большое спасибо за то, что ты моя жена. Я не могу жить без тебя, поэтому искренне надеюсь, что ты переживешь меня.

— Ух. Дописал…

Я сделал несколько ошибок в буквах, зачеркнул их двойными линиями и переписал. У меня и так не было сил крепко держать ручку, а из-за зеркальных букв вообще получились каракули, как курица лапой. Ужасно. Сумеет ли Токи вообще их разобрать? Но я впервые говорил слова благодарности.

— Остались адрес и имя…

Я свернул лист, положил его в конверт, а когда снова взял ручку, в голове был туман.

Адрес? Какой адрес? А кому я писал письмо?

Я всматривался в конверт у себя в руках.

— А где я вообще нахожусь?

Я оглядел незнакомую комнату, в ней стоял молодой человек, одетый в форму почтальона. Он был красивее актеров, которых обычно видишь в телевизоре, с длинными серебристыми волосами.

— Извините… А вы не подскажете, где я нахожусь?

Молодой человек почему-то посмотрел на меня озадаченно.

— В Лунной почтовой службе на Сумеречной аллее.

— А-а-а, на Сумеречной аллее… — Никогда не слышал о такой. И вообще, почему я на почте?

— Если ты дописал, то я заберу письмо.

— А-а-а… Но я не указал адресата и адрес.

— Не беспокойся. Ты уже сообщил, куда доставить.

— А, да? Правда?.. — Не очень понимая, что происходит, я отдал почтальону конверт.

— Мне нужно взять с тебя плату. Есть восемьдесят четыре иены?

— Восемьдесят четыре иены, восемьдесят четыре иены…

Я охлопал карманы штанов, но кошелька нигде не было. Засунув руку в нагрудный карман рубашки поло, наткнулся пальцами на монету. Сто иен.

— Этого хватит? Сдачу оставьте себе.

— Она мне не нужна, но сдачи нет, так что да, подойдет.

— Спасибо.

Поклонившись молодому человеку, я вышел из здания почты. Но был в замешательстве, ведь торговый райончик отличался от привычных.

Как же быть? Я не знал, как вернуться домой. Если заблужусь и обращусь в полицию, Мисаки с сыном опять разозлятся. Я так нервничал и был растерян, что чуть не уронил трость.

— Простите, а куда нужно идти, чтобы попасть домой? — спросил я у того молодого человека, вернувшись к нему на почту.

— Здесь лишь одна дорога, не заблудишься. Выйдя из отделения Лунной почтовой службы, поверни направо, и придешь к храму.

— Спасибо, вы очень добры.

Молодой человек оказался прав — я вышел к святилищу. Отсюда уж я найду путь домой. Но погодите-ка. Всегда ли тут была эта торговая улочка позади синтоистского храма? В голове стоял туман, я решил не углубляться в размышления и побрел домой. Только вот сумеречное небо стало цвета индиго.

Дом должен был найтись за тем поворотом, я уже почти дошел до него, как натолкнулся на сына, шедшего мне навстречу с фонарем.

— Папа, ты где вообще был?! — сердито отругал он, схватив меня за плечи.

— На почту заглянул… — отмахнулся я и попытался обойти его, но сын не отпустил.

— Какая еще почта?! Мисаки сказала мне, что ты пропал, пока она ходила в супермаркет за продуктами, и я отпросился пораньше с работы! Ну сколько раз тебе можно говорить — никуда не ходи один!

Похоже, он уже злился на меня. Не люблю, когда на меня злятся.

— Прости, что заставил тебя волноваться… — тихо пробормотал я.

И сын лишь вздохнул:

— Пошли домой. Мисаки тоже волнуется…

Когда мы вернулись, побледневшая Токи, моя жена, встретила нас на пороге.

— Отец! Слава богу, вы в порядке…

Токи закрыла лицо руками и беспомощно опустилась на пол.

— Мисаки, ты как?

Сын подбежал к Токи и помог ей встать. А ведь это моя обязанность как мужа, но я слишком медленно снимал обувь и не успел.

— Токи, прости, что я ушел один из дома…

Когда я взял за руку Токи, у которой и так блестели слезы на глазах, и стал извиняться, показалось, что она сейчас и вовсе разрыдается.

— Отец, мама уже…

— Ну хватит, Мисаки. Нет смысла рассказывать ему об этом…

— Тоже верно…

Сын и Токи, соприкоснувшись плечами, что-то обсуждали. Но я сегодня как-то устал, лягу, пожалуй, спать пораньше.

Мне кажется, я что-то забыл; может, завтра вспомню. Будет еще завтра и послезавтра, волноваться не о чем.

Ведь так, Токи?

***

Когда Суйгэцу вошел в маленькую стерильную безликую комнату, то увидел пожилую женщину в очках, она читала книгу, сидя в кровати.

— Ой, а вы кто? Пришли кого-то навестить, наверное? Вы ошиблись палатой.

Было видно, что женщина измучена, но она обратилась к Суйгэцу