Если ты выберешь уйти - Мика Мисфор

не менее было заметно, что эта старушка обладала удивительной жизненной хваткой и не намеревалась прикидываться беззащитным немощным существом, потому что вовсе им не являлась.

– Да как же, ты же ее первая подруга! Она только о тебе и трещит целыми днями.

Соня ощутила тепло – и угрызения совести за то, что ревновала Джанию к Кирану. Эти два полярных чувства грызли ее всякий раз, как она оказывалась рядом: любила ее как подругу, но завидовала ей как сопернице, потому что понимала ее несомненные преимущества. Соня казалась себе ужасной лицемеркой и презирала себя за это, хотя знала, что даже если ревность отравит каждую клеточку тела, она не даст ей выхода и не причинит вреда Джании.

– Я думала, у нее много друзей, – растерянно откликнулась Соня, вспомнив, как они познакомились.

– Не так уж просто ей сблизиться с кем-то, – покачала головой старушка, – после ее возвращения сюда только я и была постоянной ее компанией.

Соня удивленно взглянула на пожилую женщину, перекладывающую индейку в контейнер. Она не стала ни о чем расспрашивать, потому что все казалось очевидным, но ее изумило это внезапное открытие. Она еще не встречала человека более дружелюбного, чем Джания. Соня же вообще никак инициативу к общению не проявляла, по крайней мере в начале их знакомства, и была уверена, что Джания ведет себя так со всеми.

– Она была такой раньше, – бабушка словно услышала ее мысли, – когда приезжала ко мне летом, умудрялась подружиться со всей улицей. А потом ее будто подменили, и она уже ни с кем толком не общалась. Но тебе удалось вернуть мою прежнюю девочку. Вот за это спасибо.

– Меня не за что благодарить, – смущенно пробормотала Соня, опустив голову. – Джания – очень хороший человек, дружить с ней легко.

Старушка мягко похлопала ее по спине. Жест можно было трактовать как угодно, Соня предпочла рассматривать его как немую поддержку.

Они продолжали убирать со стола, разговаривая о разных вещах: о Сониной стране, о том, как ей Трат, кем она работает. Старушка посоветовала хорошие ресторанчики с местной кухней, рассказала немного о том, какой Джания была в детстве. Она хорошо понимала английский, только словарный запас был довольно ограничен. Но Соня все равно ею восхищалась: в таком возрасте выучить иностранный язык довольно сложно, однако она постаралась сделать это ради внучки, которая, приехав, толком не говорила по-тайски.

Соня так увлеклась беседой, что не сразу обнаружила, что ни Джании, ни Кирана нет в поле зрения. Сердце кольнуло, будто в него ткнули ледяной иглой. Услышав, что бабушка пожелала спокойной ночи, Соня на автомате ответила ей, стеклянным взглядом проследив, как старушка поднимается на второй этаж, после чего, сделав глубокий дрожащий вдох, на негнущихся ногах вышла в прихожую.

Под ступней скрипнула половица, и Соня замерла, уставившись на приоткрытую входную дверь, за которой доносились приглушенные голоса. Она их узнала, впрочем, вариантов все равно не было – разговаривать там могли только Киран и Джания.

Воздух застыл в легких холодной глыбой. Соня сделала крошечный шаг вперед, прислушиваясь, чувствуя себя униженной из-за того, что поступает так, но не в силах заставить себя отойти. Сердце билось гулко, его шум отдавался в ушах и мешал разобрать слова. Соня сжала пальцы в кулаки, впившись ногтями в ладони.

Пылкий шепот донесся до ушей. Джания что-то говорила на тайском, запинаясь, чтобы вспомнить слова, и периодически нервно повышая голос. Киран отвечал спокойно и прохладно, будто пытаясь в чем-то убедить. Наконец Джания не выдержала и перешла на английский:

– Ты поступаешь неправильно! – в тоне слышалось обвинение. – Ты ее обманываешь!

– Пожалуйста, тише, – на английском же ответил Киран. – Давай закончим этот разговор.

– Мы не можем скрывать от нее, – яростно прошипела Джания, – это неправильно.

Послышался его тяжелый вздох, а Соня заметила, что и вовсе не дышит, прикованная к месту.

– Это мне решать, – ледяным голосом отрезал Киран, – скажу, когда придет время.

– Какое время? – продолжала сердиться Джания. – Когда это причинит ей боль? Этого ты добиваешься?

Соня резко хватанула ртом воздух, почувствовав, как начали гореть легкие.

– Джания, пожалуйста, – вдруг взмолился Киран, – я сам с этим разберусь. Прошу тебя.

Джания замолкла, секунды растягивались в вечность. У Сони кружилась голова, все происходящее походило на абсурдный сон. Она готовила себя много дней, но, когда это все же произошло, оказалась абсолютно не готова. Хотелось плакать, и, чтобы предотвратить слезы, она прикусила нижнюю губу так крепко, что во рту появился привкус крови.

– Ладно, – нехотя согласилась подруга, – буду молчать. Но если увижу, что ситуация выходит из-под контроля…

На одеревеневших ногах Соня сделала несколько шагов назад. Опомнившись, она развернулась и, рванув в гостиную, упала на диван, трясущимися руками достала телефон, чтобы сделать вид, что увлечена просмотром сетей. Не хватало еще, чтобы ее застукали за подслушиванием, такого унижения она в жизни не переживет.

Боль заземляла, не давала обреченно разрыдаться, и Соня продолжала впиваться зубами в нижнюю губу, не замечая, как по подбородку потекла тоненькая струйка крови.

В коридоре раздались шаги, и спустя пару мгновений Джания с Кираном появились в проеме двери. Джания, заметив, что бабушки нет, направилась к лестнице, по пути кинув:

– Сейчас вернусь!

Кивнув, Соня выдавила дрожащую улыбку, но Джания наверняка не увидела, потому что избегала смотреть на нее. Взгляд Кирана, напротив, сразу прикипел к ее лицу, и между бровей пролегла морщинка.

– Соня, – позвал обеспокоенно, и она медленно моргнула, стараясь справиться со жгучей болью, разлившейся в груди. В два шага Киран преодолел расстояние до дивана и склонился над ней, обхватив пальцами подбородок и приподняв бледное лицо. Огромные от горя глаза застыли. – Что случилось, Соня? – в голосе слышалась такая искренняя встревоженность, что Соня не смогла это выдержать.

Она попыталась отвернуться, но Киран сжал пальцы, удерживая ее на месте.

– Мне больно, – пробормотала она, и это было почти правдой – хватка Кирана не причиняла боли, но зато болело все внутри.

Тут же отпустив ее, он присел перед ней на колени, проводя пальцем по подбородку.

– У тебя здесь кровь, – пояснил, встречая ее взгляд.

В прекрасных раскосых глазах было столько эмоций, что боль в груди усилилась, – да как он смел? Как посмел демонстрировать ей эти эмоции? Каждая из них заставляла ее влюбляться все сильнее, хотя она с самого начала понимала, что любовь будет безнадежной.

– Правда? – ровным голосом откликнулась Соня. – Наверное, прикусила губу, пока ела индейку.

Киран уличил ложь, сомнений в этом не было, однако допытываться не стал. Облизав кончик пальца, мазнул им по ее подбородку, заставив дернуться