Две Луны и Земля - Елена Щелканова
– Кстати, Лену теперь никто не удержит рассказать про вас всю правду Вите и директору завода. Только мама ее держала. Я – не буду.
Вот теперь мама с удовлетворением положила трубку.
– Пусть живет с этим, – повторила она.
И потом мы с бабушкой увиделись снова.
Она стояла на балконе одного из наших Петербургских дворцов и махала мне рукой. Я смело шагнула в открытую дверь и с порога рухнула вниз, в бесконечность. Я падала спиной, вокруг была Вселенная, у нее не было ни конца, ни начала. Вначале я испытала леденящий ужас, но потом я сама стала бесконечностью и я ощутила, что мы есть все, и в нас есть все одновременно, ничто не умирает и ни что не рождается, все уже существует. А это пространство вокруг, тоже все целиком состоит из всего, и мы можем, если захотим, взять что-то отсюда и принести туда, в наш физический мир. И в этом не будет никакого смысла, потому что смысла, как такового, вообще нет, есть просто вечность, самодостаточная и великая. И я видела вокруг себя пустоту и звезды. То, что там внизу мы называем звездным небом, глядя на которое, мы испытываем странные чувства. Их всегда испытывала и бабушка, говоря в такие минуты, что мы все песчинки перед лицом вечности. У меня появилось ощущение, что это и есть мой настоящий дом, и что я уже на месте. Я, в любом случае, не могла подняться обратно, той двери в которую я вошла больше не было, ее поглотила пустота. Но я вдруг услышала отчаянный, дикий крик мамы. Она звала меня, и ее крик вырвал меня из сна. Я проснулась и села в кровати.
Я поймала себя на странном чувстве, как будто, у меня впервые есть шанс, не важно, нормальная я или нет, есть шанс на исполнение моей мечты, какой-то другой, настоящей, даже, если я пока о ней не подозреваю. Потому что эта мечта – она уже существует и исполняется, как и все другие варианты событий, в этом звездном небе, в котором я только что побывала. Для этого не нужно делать что-то особенное, достаточно это просто знать.
Впереди лежал абсолютно, идеально свободный день. Без каких-либо мыслей в голове, я достала из кармана обрывок объявления о поиске курьера. Я набрала телефонный номер и сразу выехала получать конверты для развозки. Мой первый и единственный, на тот день, адрес располагался на улице Добролюбова в бизнес-центре «Добролюбов».
Раньше я еще никогда не видела таких роскошных бизнес-центров. Я тут же пожалела о своем внешнем виде, на мне были резиновые шлепки, старые джинсы и растянутая футболка. Именно так по моему ощущению должен был выглядеть курьер. Я поднялась на четвертый этаж и позвонила в дверь. Холл офиса, куда я пришла, показался мне больше всей нашей квартиры. Я представилась секретарше.
– Давайте конверт, – протянула она руку, смерив меня взглядом с ног до головы, – я передам Елене Эдуардовне.
– Нет, мне сказали лично, – ответила я.
Секретарша недовольно поморщилась, поняв, что я не сдамся, и набрала номер на внутреннем телефоне.
– Елена Эдуардовна, к вам курьер. Говорит, только лично в руки.
Я ждала и радовалась ожиданию. Все вокруг меня было красиво. Как в кино, про другую жизнь, недоступную нам, как ни прыгай выше головы.
На стенах висели огромные обложки глянцевых журналов в паспорту и рамах, на стеклянном журнальном столике (размером с наш обеденный, если его разложить для гостей), тоже лежали красивые журналы. В бетонных кашпо шелестели листьями живые пальмы. Из прозрачной двери выпорхнули две элегантные девушки и исчезли в кафе напротив.
Еще когда дедушка прислал мне мои первые кроссовки, я поняла, есть в жизни что-то другое, что-то лучшее, просто не здесь и не сейчас. И я снова вспомнила это чувство, прекрасное есть, совершенно точно. Кем надо быть, чтобы тут работать? Каким сверх-человеком?
Вышла Елена Эдуардовна. Полноватая ухоженная женщина лет сорока пяти.
– Я – Елена Эдуардовна, директор издательства, – представилась она и протянула мне руку.
– Вы издаете журналы? – спросила я.
Я тут же забыла про конверт и про то, зачем я пришла. Нельзя было терять ни секунды.
– Можно мне у вас работать? – неожиданно спросила я (и зажмурилась в душе, как в самом страшном месте фильма).
Елена Эдуардовна тонко улыбнулась, одними уголками губ. Наверное, она поняла, какое впечатление произвел на меня офис и журналы, учитывая мой собственный вид, а может, у нее чудом было свободное время и хорошее настроение:
– Давайте пройдём в мой кабинет, и вы расскажете мне о себе, – предложила она.
Думаю, в тот раз бабушка осталась мною довольна.
В конце концов по бабушкиной линии у нас сплошные врачи и журналисты, все уважаемые люди.
Вместо заключения
Не знаю, бабушка, стала ли я, в итоге, нормальной.
Когда, после нашего разговора, я спустилась обратно, (если так можно выразиться), меня на следующий день взяли на работу в журнал, сначала я стала там журналисткой, а потом редактором.
И еще, я все-таки вышла замуж и родила девочку. Как ты мне и предсказала тогда, в том бревенчатом доме, из которого я еле выбралась.
Знаешь, я долго держалась, скрывала от всех, что я ненормальная, старалась казаться такой как все, даже молилась об этом. Но потом я встретила очень много разных людей, они приходили и уходили, (кто-то, правда, оставался), я смотрела фильмы, читала книги, путешествовала, иногда меняла работы, и в какой-то момент я поняла, ненормальная не только я, все странные, только каждый по-своему. Просто надо найти таких же странных, как ты сам. И когда ты их встретишь и удивишься, как вы похожи, ты поймёшь, для чего родился именно таким, и больше не захочешь быть нормальным. И я уже не хочу.
Кстати, ни один фильм не сравнится с тем «Твин Пиксом», что мы с тобой смотрели в 93 году, каждую ночь четверга и пятницы, пока он, наконец, не закончился, и мы смогли спокойно ложиться в десять вечера и спать без кошмаров, и через год-два даже перестали бояться заходить в ванную ночью и смотреть в зеркало, а вдруг там появится Боб, и снова без страха выдавливали зубную пасту.
