Одичавшие годы - Геза Мольнар

Ирен молча посмотрела на Франци и взяла его под руку.

— А куда мы пойдем?

— Куда хочешь, мне все равно. Надо, чтобы мое первое увольнение прошло весело.

— Поехали к вам в Маргитварош! У Шрейбера неплохой оркестр. И не нужно беспокоиться, что опоздаешь на трамвай или автобус.

Это идея! У Шрейбера готовили неплохую уху, которую можно было получить без карточек, да и вино там было недурно. Оркестр играл старую музыку, в его репертуаре не было всяких модных песенок военного времени.

Ирен и Франци поужинали, потом пошли танцевать. Франци держал Ирен в своих объятиях и думал о том, почему этого не было раньше, в то время, когда он так любил ее. Никогда им не удавалось как следует повеселиться. Никогда он не чувствовал так близко ее тело. Временами он перехватывал ее взгляд, в котором сквозило желание. Франци это льстило.

А почему бы Ирен и не стать его? Когда-то она оттолкнула его. А Тиби Грюн увел от него Мари. Теперь судьба более благосклонна к нему. Можно хоть немного отыграться.

— Какая ты красивая, Инци, — произнес он.

— Хорошо с тобой, Франци. Очень хорошо… Если бы так было тогда…

— Давай условимся не вспоминать старого. Мы сейчас вместе. И нам хорошо. Играет музыка. И ты самая красивая девушка на свете.

Ирен приняла эти слова всерьез, приняла как признание в любви. Ведь она знала, как Франци любил ее раньше. Она закрыла глаза, положила голову ему на грудь и вся отдалась музыке.

Это был тот момент, когда музыка приводит в движение все и всех на свете, кажется, что даже вещи покидают свои привычные места и начинают кружиться в танце оркестр, пьяные лица людей.

Сегодня снова я мечтал о вас.

Простите, милая,

Но я не виноват,

Что снова я мечтал о вас… —

доносились до нее слова песенки из старой оперетты.

«Как я раньше ее любил! И как далек был от того, что сейчас само плывет в руки. Даже на руке выколол «Люблю Ирен!», ни на минуту я не забывал ее. Каким высоким было это чувство! А она тогда связалась с фельдфебелем. Потом появился маркиз с машиной… Никаких иллюзий тут быть не должно…»

— Этот вечер для меня — подарок судьбы, — сказал он и погладил Ирен по волосам.

Они опять сели за столик, выпили, потом, расплатившись, вышли на улицу.

Стоял прохладный вечер, дул легкий ветерок, было темно, луна совсем спряталась. Пройдя немного, они остановились. Франци прижал к себе Ирен и начал ее целовать.

Неподалеку они увидели недостроенный дом. Подошли к нему. В нем было темно и тихо. Франци разостлал шинель на шершавом, пахнущем стружкой полу.

Даже в угаре страсти он не забыл о том, что Ирен когда-то бросила его, обманула. А для нее как будто и не было этих двух лет. Они шли по пустынной улице. Ирен держала Франци под руку.

— Я чувствовала, что ты вернешься ко мне, — шептала она. — Я ведь много думала о тебе. И вот видишь: бог сделал так, что мы снова вместе.

— Это капитан Рац-Уйфалуши сделал, а не бог. Он дал мне увольнительную.

Ирен покоробило от этих слов, от их холодной иронии, но не хотелось придавать им большого значения. Хотелось сохранить ощущение счастья, которое так неожиданно принес ей этот вечер.

— Меня сейчас ничто и никто не интересует. Неважно, что скажут дома, ничего неважно. Франци, если хочешь, я завтра же…

Франци молчал. «Она меня считает круглым идиотом…»

— Нельзя все начать сначала, Ирен, — проговорил он. — Все, что было, сгорело там, на площади Дамьянич, вместе с горящим самолетом. Моя рана давно затянулась. У тебя есть маркиз, ты уже два года с ним.

— Это кончилось. Маркиза больше не будет, раз мы встретились с тобой. Я всегда помнила о тебе. Поверь мне, Франци. Никого, кроме тебя, у меня нет. Два года я была с Марио. Он любил меня, делал все для меня, но завтра я напишу ему, что все это кончилось. Еще утром он у меня был. А теперь его нет и больше не будет. Я тебя люблю. Если бы этого не было, разве случилось бы то, что у нас с тобой сегодня произошло?

Они остановились у столба. И Франци опять залюбовался Ирен. Как она хороша! Он еще никогда не видел ее такой, а может быть, она никогда и не была такой.

— Ирен… измену нельзя простить.

Девушка испуганно заглянула в лицо Франци.

— Не поступай так со мной, Франци, — тихо вымолвила она. — Однажды ты оттолкнул меня…

— Я тебя оттолкнул… Да, конечно. А ты меня никогда не отталкивала! Это я тебя оттолкнул. Бедная, несчастная Ирен! — Франци начинал злиться, хоть и старался этого не показать. — Давай, Ирен, сделаем так, чтобы этот хороший вечер закончился по-хорошему. Никто из нас ничего не должен другому.

Ирен поняла, что ей нечего ждать от Франци. Как будто холодной водой окатили ее. Господи, еще одно унижение! Второе за этот вечер.

— Значит, я тебе больше не нужна? Значит, вот ты какой? Что ж, такой и ты мне не нужен. Марио в тысячу раз лучше тебя!

— Может, он и лучше меня, — перебил ее Франци. — Может, тебе он нужнее. Только нужна ли ты ему, Ирен? Ведь он маркиз, а ты дочь рабочего.

— Марио любит меня! — горячилась Ирен. — Знаешь ли ты, что такое любовь?.. Не знаешь. Ты всегда был таким бесчувственным.

Тут Франци не сдержался:

— Это я-то не знаю, что такое любовь? Ну что ж! Где мне знать! Это ты у нас все знаешь! Все, кроме одного: поиграет тобой маркиз и бросит, как надоевшую игрушку.

Он круто повернулся и зашагал прочь.

Ирен, обвив руками фонарный столб, смотрела вслед Франци, вслушивалась в его удаляющиеся шаги и чувствовала, что внутри у нее все рвется от жгучей, нестерпимой боли.

Ночью, уткнувшись в подушку, чтобы не услышал отец, Ирен плакала. Ей хотелось кричать, выть от обиды и жалости к самой себе. Франци оказался таким же холодным и недосягаемым, как и раньше. Добился того, чего хотел, унизил ее — и все, успокоился. Боже, какая жестокость!

А почему не пришел Марио? Что с ним?

В душе росло тревожное чувство. Разбился на своей машине? Она живо представила автомобильную катастрофу и своего Марио, искалеченного, с разбитой головой! Или заболел и лежит сейчас в больнице? За два года знакомства бывали случаи, когда Марио не приходил на назначенное