Одичавшие годы - Геза Мольнар
В ноябре обычно темнеет рано. Фонари бросали скупой свет на тротуар. Сев в электричку, Франци поехал в Буду.
Ехал и думал о том, что в этот вечер вряд ли удастся куда-нибудь сходить… Пока пересядешь в трамвай да попадешь из Буды в Пешт, а потом в Маргитварош, станет совсем поздно. Поговоришь немного с отцом — и уже пора спать. Жаль, конечно, что впустую время пройдет, но ничего не поделаешь. Деньги в кармане есть, можно зайти в кафе или кондитерскую, послушать музыку, выпить чего-нибудь, на людей посмотреть. Как-никак полтора месяца в город не выходил.
На проспекте Кристины Франци сошел с трамвая и пошел наугад пешком по направлению к Южному вокзалу, решив, что по дороге зайдет куда-нибудь и посидит немного. Он шел легко и бодро, чувствовал себя сильным, здоровым и, кроме того, знал, что ему идет военная форма.
Он шел и с любопытством оглядывался по сторонам. Квартал был богатый. Машин на дорогах стало намного меньше, чем раньше, так как выдачу бензина ограничили. Проходя мимо корчмы, из которой доносилась цыганская музыка, Франци решил зайти в нее.
Это было небольшое, но весьма опрятное заведение. За столиками выпивали свой фреч после ужина местные простолюдины, привратники, слуги. Музыка доносилась из внутреннего зала. Корчмарь приветливо улыбнулся солдату:
— Пожалуйста, входите, господин… витязь.
Во внутреннем зале, стены которого до половины были облицованы деревом, висели различные охотничьи трофеи, старинные ружья и картины. Оркестр темпераментно, со вкусом, исполнял какие-то цыганские мотивы. Вдоль одной стены находилось нечто похожее на ложи, с правой стороны стояли застланные белыми скатертями столики.
Франци огляделся, выбирая место, где бы присесть. За ближайшим столиком сидел какой-то господин со скучным лицом и резал ножом мясо, придерживая его вилкой. За другим столиком две дамы в шляпках ели суп. В конце зала за длинным столом сидела шумная компания, на вид аристократическая.
«Пожалуй, зря я сюда зашел, — подумал Франци. — Почему же это хозяин меня так ласково встретил? Не понятно…»
Франци уже хотел было уйти. Присмотрелся к ложам. Одна из них была пуста, в средней сидела женщина, официант что-то объяснял ей. Франци сразу же узнал в женщине Ирен Кечкеш. Почему она здесь? Одна! Наверное, ждет своего кавалера.
Франци решил остаться. Просто из любопытства. Раз уж зашел сюда, стоит остаться. Хотя бы посмотреть на Ирен Кечкеш.
Прежде чем Ирен успела заметить его, он расположился в соседней пустой ложе. Было слышно, как Ирен сказала:
— …Я не знаю, что мне делать… Пожалуй, еще подожду…
— Как угодно, — отрезал официант.
— Почему я денег с собой не захватила! Господин маркиз всегда…
— Изволил платить сам? — подхватил официант.
— Да.
— Ничем не могу вам помочь, мадемуазель. Если человек что-нибудь заказывает, за это нужно… Нельзя вот так, без денег, зайти, сесть и заказывать. Всегда следует рассчитывать, что партнер может не прийти.
— Такого еще никогда не было.
— А почему бы вам не позвонить своему маркизу по телефону? Телефон у нас есть, справа от уборной.
— У меня нет монеты…
— Я вам дам. Пожалуйста.
Последние слова официант произнес с нескрываемым презрением.
Ирен прошла к телефону мимо Франци, но не заметила его.
— Чего изволите? — обратился официант к Франци.
— Пол-литра вина и содовой. Скажите… эта девушка ходит сюда… с маркизом?
Официант провел по столу салфеткой:
— Я ни разу не видел… Все это выдумки, рассчитанные на дураков. Говорит о каком-то маркизе…
Официант говорил с явным раздражением:
— Вот увидите, сейчас вернется и скажет, что никто не снимает трубку… — добавил он доверительно.
Через несколько минут он принес вино. В это время Ирен прошла мимо, и официант направился в ее ложу.
— Никто не снимает трубку. Хотя слуга обычно всегда дома.
— Слуга? — с насмешкой повторил официант.
— Что же теперь делать? Мне пора домой.
— Я лично хорошо знаю, что делать. Позову сейчас полицейского, и он составит протокол, вас задержат. Я уже двадцать пять лет в этой должности и хорошо знаю подобные трюки. Не раз слышал: «Мой жених почему-то не пришел».
— Не смейте меня оскорблять! — Ирен заплакала.
— Не поднимайте шума, это приличное заведение, — прошипел официант.
Франци встал и прошел в соседнюю ложу.
— Сколько она должна?
— Один ликер, две чашечки кофе… три коньячных конфеты. Всего пятнадцать пенге.
— Плюс мое вино и содовая.
— Семнадцать пенге двадцать пять филлеров.
— Вот вам двадцать пенге, сдачи не надо.
— Покорно благодарю. Мадемуазель сильно повезло, такой добрый кавалер нашелся.
Официант ушел.
Ирен онемела. Вот уж чего не ждала! Франци! Здесь! Откуда он взялся? И спасает ее! Просто как в сказке! Не кто-нибудь, а именно Франци!
— Бери свое пальто и пошли отсюда! — сказал Франци.
На улице было влажно, пахло прелой листвой. Шли медленно. Ирен смотрела себе под ноги. Боже, как ты жесток! За что такое наказание? И что же все-таки случилось с Марио? Уже два года, как они любят друг друга. Марио никогда не опаздывал ни на одну минуту. И всегда к телефону кто-нибудь подходил. Уж не случилось ли какое несчастье?..
А Франци? Каким неуклюжим он казался в своей старой рабочей одежде и как хорошо на нем сидит военная форма. И он спас ее от позора. Какой молодец, что вступился за нее, когда никто-никто не мог бы ей помочь. Теперь он, конечно, ждет, что она начнет благодарить его.
— Спасибо тебе… Дома я отдам деньги, — сказала Ирен.
— Пустяки.
— Как бы тебе все объяснить… Поверь, он еще ни разу не бросал меня так.
— Значит, что-нибудь случилось. Бывает. Меня все это нисколько не интересует. Поговорим о другом, — предложил Франци. Он взглянул на Ирен и поразился, до чего же она изменилась за то время, пока он ее не видел. Красивая, элегантно, со вкусом одетая. В темно-синем платье с узким кружевным воротничком и легком шерстяном пальто, в туфельках на высоких каблучках. Сумочка из крокодиловой кожи. А может быть, это не ее вкус, а того, кто ее одевает. И косметика ей идет. Нет, она просто удивительно хороша.
Она нравилась ему, но от прежней его любви к ней не осталось и следа. Боль, нанесенная ее изменой, уже прошла. А солдатская жизнь упростила все его представления о жизни, да и о любви тоже. Солдата в любой момент могут послать на смерть, и надо быть готовым к этому. Поэтому солдат, как никто другой, ценит жизнь.
— Знаешь, раз твой благородный маркиз не явился, не думай о нем. А если судьба свела нас сегодня… давай проведем этот
