Если солнце не взойдет; Дерборанс; Савойский парень - Шарль Фердинанд Рамю
— Вот.
На бумаге было начертано: «Я, нижеподписавшийся, сим заявляю, что продал гражданину Пласиду Фолонье свое поле Ампейр за (тут было пустое место). Ниже стояло: Подпись».
— Это до того, как пойти к нотариусу, поскольку сперва надо договориться о приеме. Если ты согласен, подпиши.
— А какой будет аванс, в наличных? — спросил Арлета, — у меня ведь ничего нет.
— Сколько ты хочешь?
— Сто франков.
— Пятьдесят.
Но тут Арлета заупрямился. Он хотел получить свои сто франков, и немедленно. Фолонье вздохнул. Сказал:
— Нужно бы перо и чернила, мы здесь еще добавим: «Получено сто франков», и ты подпишешься. Эй! Сидония!
Но ее поблизости не было, а дверь на кухню была заперта.
Сидевшие в углу зала молодые люди о чем-то говорили вполголоса; время от времени то один, то другой бросал через плечо взгляд на Фолонье и Арлета. Фолонье поднимается. Фолонье пытается открыть дверь в кухню, — она заперта на ключ.
— Эй, Сидония! Ты где? Дай чем бумагу подписать.
Она приоткрыла дверь, но внизу придержала ее ногой.
— Да что случилось? — вопрошал Фолонье. — Что тебя так разобрало? Мне нужно перо и чернила... Где это, скажи, где взять?
Не распахивая двери, она ответила:
— За приемником.
И захлопнула дверь; Фолонье пошел, куда она ему указала, приемник не работал: кто-то, должно быть, подходил к нему и выключил, потом вернулся на свое место; а в это время молодежь:
— Так значит условились. Идем. Ты, Люсьен, будешь за девицу. Да только как уговорить Сидонию, чтобы она одолжила свое платье.
— Однако, если она хочет, чтобы ей заплатили, пусть выходит.
— Тебе, Люсьен, понадобится старая юбка, кофточка и шейный платок, и потом, надо чем-то набелить лицо, чтоб выглядеть покрасивше, провести еще жженой спичкой по бровям — и все в порядке. И надо подложить что-нибудь круглое спереди.
— Скатаешь валиком куртку, — и порядок.
Они украдкой поглядывали на другой стол, боясь, чтобы их не услышали; и тут они увидели, как Арлета взял перо, — очевидно, собирался что-то писать, — и как Фолонье протянул руку, словно затем, чтобы взять у Арлета бумагу, но Арлета как будто не соглашался; тогда Фолонье снова открыл свой бумажник.
Арлета стал стучать пустой бутылкой по столу, — к счастью, стекло было толстое и донышко надежное, — потому что никто не шел, Арлета стучал все сильнее и сильнее.
Наконец дверь в кухню отворилась.
— Что случилось?
Арлета:
— Еще литр. У меня есть чем заплатить.
Фолонье поднялся и сказал:
— Я лично иду спать.
В конце концов Сидония вынуждена была выйти, к этому обязывало ее ремесло, но дверь она лишь слегка приоткрыла и, ловко скользнув в эту щель, подошла к столу Арлета и поставила перед ним требуемый литр.
— Эй, Сидония, — обратились между тем к ней молодые люди, — послушай, обещаем, что не тронем тебя, нам надо только кое о чем тебя спросить.
— Ох, Сидония, ну какая же ты недоверчивая, — посмотри...
И Люсьен и его друзья положили указательный палец правой руки на указательный палец левой, — получился крест.
Арлета наполнил стакан, опустошил его одним глотком и снова наполнил.
— Чего вам еще от меня нужно? — сказала Сидония.
Она была само недоверие и разговаривала с ними с порога кухни, чтобы успеть в случае необходимости захлопнуть дверь; они же тихонько посмеивались и движением плечей показывали на Арлета, — тот сидел за столом, подперев голову руками и выставив вперед подбородок; казалось, он ничего не видел и не слышал, весь во власти того, что происходило в нем самом, обратив свой взор внутрь себя.
— Подойдешь ты наконец?
Она сделала шаг в их сторону, они сделали ей знак, чтобы она подошла ближе.
— Слушай...
Убедившись, что ей ничто не грозит, она подошла совсем близко.
— Слушай, не могла бы ты одолжить нам старую юбку и старую кофту?
— А на что вам?
Они говорили совсем тихо. Показав глазами на Арлета, молвили:
— В другой раз скажем.
— И еще немного муки и воды...
— И зеркало...
Потом добавили:
— А нельзя ли пройти на кухню?..
Сидония была заинтригована; и она поняла, что парни меньше всего сейчас думают о ней, их мысли были заняты чем-то другим; любопытство взяло верх:
— Ну что ж, пожалуйста.
Они проследовали мимо Арлета; тот даже не шелохнулся. Что-то проплыло перед их глазами: то ли шерстяной колпак Арлета, то ли его макушка. «Наверное, пьян, — подумали они, — с ним это бывает».
Они вошли в кухню и прикрыли за собой дверь.
— Понимаешь, Сидония, раз ты не хочешь идти с нами, придется Рэва быть за девицу. Пройдись-ка, ему нужно перенять твою повадку. Нам еще понадобится подушка, у тебя вроде есть, а мы потом принесем. Мы собираемся отправиться к Анзевуи с девушкой, но девушки ведь белотелы и у них округлости разные; ты должна нам помочь...
— А еще, Сидония, не хочешь ли ты подарить нам поцелуй...
Но на этот раз она рассмеялась, вышла из комнаты, а они принялись шарить в шкафу: мука была найдена, и они отсыпали чуть-чуть в чашку.
Сидония вернулась с женской одеждой в руках: с юбкой и лифом.
— Ах, проказники, — сказала она. — Ну пойдете вы, а что дальше, — сказала она.
— Мы напугаем его. Разве он этого не заслуживает?
— А как вам это удастся, напугать-то?
— А вот как. Рэва — девица, он войдет к нему. Анзевуи привык к ночным визитам. Он и говорит: «Это будет стоить пять франков». Ему протягивают пять франков и входят... Только постарайся, Люсьен, чтобы он тебя не узнал...
Рэва облачился в юбку, а Сидония собственноручно приладила ему грудь, поскольку она в этом смыслила.
— И еще заранее продумай, что ты ему скажешь, и обрати внимание на свой голос. Ну-ка, попробуй, раз мы все сейчас здесь, мы тебе скажем, как у тебя получается.
— «О, мосье Анзевуи, мой дорогой мосье Анзевуи, мои дела плохи».
Рэва говорил тонким девичьим голоском, друзья одобрили его:
— Порядок.
— «Прямо и не знаю. У меня не было в том месяце, и в этом уже минуло две недели. Ну вот я и пришла к вам: не дадите ли вы мне какого-нибудь снадобья, мосье Анзевуи...»
— Здорово!
Они хохотали, а потом взяли чашку с мукой, намочили уголок тряпки и набелили Люсьену физиономию.
— Во-первых, ты должен неважно выглядеть, и, кроме того, не будет видно бороды... Теперь повязывай платок. Подтяни его немного на лоб... Спички есть? Зажги одну.
И с помощью жженой спички они навели ему под глазами черноту.
— Нужно еще немного подкрасить губы, как
