Много странных типов - Джеймс Уиллард Шульц

– Я просто не могу сказать, что со мной не так, – протянул Миссури. – У меня такое ощущение, что моя голова вот-вот взорвётся.

Джо сочувствовал им обоим и от души порекомендовал различные средства, но в сердце его была огромная радость, потому что он знал, что Хай «сделал это снова», и решил вытянуть из Миссури эту историю. Старому трапперу, казалось, не терпелось об этом рассказать, потому что через некоторое время он, украдкой подмигнув одним глазом, предложил, чтобы они с Джо сходили на берег реки, чтобы попытаться поймать сома на ужин.

– Рыба, – сказал он, – это то, что легко переваривается. Ты можешь съесть целую сковородку, Хай, и это поможет тебе снять жар с лодыжки. Мясо, особенно бизонье, и даже оленина, разогревает кровь и будет тебе вредно.

– Ну что ж, – сказал Хай, – иди и попробуй поймать. Джо, ты останешься здесь, со мной. Ужасно одиноко лежать здесь одному.

Было ясно, что он не хотел, чтобы они встретились для разговора один на один. Миссури пошёл к реке, а некоторое время спустя Джо под каким-то предлогом вышел из палатки и последовал за ним.

– Ну? – спросил он, усаживаясь на берегу рядом с рыбаком.

– Ну, – начал Миссури, – во всем виноват этот бочонок. Я не думал, что спиртное было таким крепким; я давно его не пил, и оно определённо взяло надо мной верх. И, о боже! Как мне стало плохо; мне придется потуже обвязать голову платком, чтобы она не взорвалась.

Видишь ли, в тот день, когда мы приехали сюда из твоего дома, ближе к вечеру мы немного поднялись вверх по реке и добыли на приманку большую белохвостую олениху. Никто её не трогал ни в ту ночь, ни на следующий день, и только следующим утром, когда мы подошли поближе, то увидели, что медведь вволю над ней попировал. Судя по следам, это был жалкий чёрный медведь, но я держал язык за зубами. Он пришёл, чтобы убить гризли, и я предположил, что он будет разочарован, если я скажу ему, кто это был. К тому же тогда я не был уверен в том, что старый гризли, который меня ограбил, снова не появится.

– Ладно, – говорю я ему, – давай вернёмся в лагерь и перекусим, а потом ближе к вечеру поднимемся сюда и подождём мистера медведя; нет смысла сидеть здесь весь день, потому что раньше заката он всё равно не появится.

Мы вернулись, и я приготовил кое-что на обед, как обычно приложившись к бочонку. И после того, как мы поели, я время от времени снова к нему прикладывался.

– Ну, – говорит Хай, когда было около 4 часов, – самое время вернуться к приманке, не так ли?

Я разрешил. Я лежал на своей постели, рядом был бочонок, и я выпил ещё и начал вставать, но, господь свидетель, не смог этого сделать; мои ноги подкосились, палатка, казалось, закружилась, и я упал обратно на шкуры. Поэтому он пошел один. Я велел ему присесть в кустах у небольшого хлопкового дерева к востоку от приманки и не шевелиться, а потом заснул.

Когда я проснулся, был уже закат. Мне было ужасно плохо, но я сделал большой глоток спиртного – собачья шерсть, сами знаете, помогает при укусе[7] – а потом встал и направился к приманке. Я торопился изо всех сил, пока не оказался в паре сотен ярдов от того места, где лежал олень, и тогда стал пробираться осторожно, чтобы не спугнуть того, кто мог к ней приблизиться. Начинало смеркаться, а я шёл по узкой звериной тропе, проходящей среди кустов шиповника. Я был в нескольких ярдах от дерева, рядом с которым велел сесть Хаю, когда на тропинке внезапно показался медведь. Это был чёрный негодник, и я так его напугал, что не успел бы ты сказать «брысь», как он подбежал к дереву и начал карабкаться на него. И Хай был на этом дереве! Да, сэр, он сидел там, где я ему велел, и забрался туда на всякий случай. Но когда он увидел, что медведь карабкается к нему, то издал ужасный вопль и выстрелил из ружья, и отдача сбила его с ветки, и он полетел вниз, ломая ветки, и грохнулся на землю. Примерно в то же время я несколько пришёл в себя – признаюсь, я был немного напуган – и направил своё старое ружьё на медведя. Он рухнул вниз, вопя, пока летел, и такой шум подняли он и Хай, какого я никогда прежде не слышал, даже после того, как я подбежал и всадил пулю в голову медведя. Хай продолжал вопить, пока я не схватил его за воротник куртки и не встряхнул, чтобы привести в чувство. А потом я обнаружил, что он растянул лодыжку, и мне пришлось тащить его в лагерь на спине, а мне было так плохо, что я едва мог держаться на ногах. Слушай, я больше никого не собираюсь брать с собой на медведя, если он не может обойтись без бочонка. И, кстати, не подавай виду, что я рассказал тебе об этом. Я пообещал ему, что не скажу ни единой живой душе.

Но каким-то образом эта история выплыла наружу. Когда через несколько дней Хай пришёл на пост, первое, что бросилось ему в глаза, была грубая надпись над дверью: «Сегодня вечером бесплатная лекция от Хая. Тема: Что я знаю об охоте на медведей».

Опубликовано в «Грейт Фоллз Трибьюн» 4 августа 1901 года.

Двойник Винчестера Джека

В непростые времена 1876-1877 годов в Монтане, когда сиу, казалось, были настроены на самую широкомасштабную войну, и между ними и войсками Соединенных Штатов часто происходили ожесточенные стычки, случилось много происшествий, которые в то время казались настолько тривиальными и обыденными, что не вызывали особого внимания или разговоров среди тех, кто был их участником, но которые в эту мирную эпоху кажутся имеющими почти чудесный исход, учитывая, что участники этих событий были на волосок от гибели.

Проводники, курьеры и разведчики постоянно подвергались опасности; опасности всякого рода преследовали их ночью и днём; самые страшные из них – бурные наводнения и пылающие леса, свирепые звери и кровожадные индейцы, всегда скрывающиеся во враждебной стране – подстерегали этих отважных разведчиков, призванных на военную службу, потому что их обязанности заключались в том, чтобы они в любое время и при любых обстоятельствах отправлялись в одиночку туда, где риск был наибольшим, чтобы