Джеймс Шульц
Сакаджавея, женщина-птица. Проводник Льюиса и Кларка
Введение
Сакаджавея (Женщина-птица) была храброй и находчивой индианкой, которая провела Льюиса и Кларка через Скалистые горы и сопровождала экспедицию к Тихоокеанскому побережью. Её история, которую мистер Шульц услышал от старого траппера и индианки, оба из которых слышали её из её собственных уст – это волнующая правдивая история о верности и приключениях, которая будет интересна как молодым, так и старым.
Посвящение
Я посвящаю эту книгу моему сыну Харту Мерриаму Шульцу, или Ни-та-ма-кви-и (Одинокому Волку), как называет его народ его матери. Он родился ни исходе эпохи бизонов и с раннего детства своими детскими ручонками начал лепить статуэтки лошадей, бизонов, оленей и других животных из глины, добытой на берегах реки; его единственной целью в жизни было сделать себе имя в мире искусства. И вот, наконец, он предоставил рисунки для одной из моих книг, этой книги. Его родной дед, Чёрный Орёл, был могучим воином, сражавшимся со Змеями. Мне интересно, что бы сказал этот старик, если бы был жив и мог увидеть своего внука, который с такой симпатией изображает события из жизни женщины из племени Змей?
Джеймс Уиллард Шульц (Ап-и-кун-и)
Лос-Анджелес, Калифорния, 1 марта 1918 года
Сакаджавея из народа шошонов – она была пленницей и женой
На травянистых равнинах Дакоты, в стране миннетари;
Но она услышала зов западного ветра и захотела последовать за солнцем
Назад, к сияющим горам и долинам, где началась её жизнь.
И вот, когда отважные капитаны, стремясь к азиатским морям,
Завершили своё чудесное путешествие в стране миннетари
(Краснокожие коченики – омаха, манданы, сиу,
То дружелюбные, то враждебные, пока они пробирались через их девственные земли),
Она была рада, что свернула с травянистых равнин и повела их на Запад.;
Её путь был верен, как у лебедя, летящего на север, к своему гнезду, заросшему тростником;
Её взгляд был остёр, как у орла, когда внизу пасутся ягнята;
Ее слух был тонок, как у оленя, охраняющего оленёнка и лань.
Она была стройной, как ель на склоне холма, гибкой, как ива,
А поступь её была быстра, как у антилопы, когда охотник скачет по лесу;
В расшитом платье и мокасинах, с косами цвета воронова крыла,
С туго подвязанной бизоньей шкурой, в которой уютно устроился ее малыш —
Девушка всего шестнадцати лет, она – птица, возвращающаяся с поисков,
Свободная от языков гор, глубоко запавшая в сердце.
Шошонка Сакаджавея повела на Запад! —
В широкие саванны Миссури, кишащие бизонами и оленями,
Где гризли бродил по дикому побережью, а пума и волк рыскали поблизости;
К водопаду, к лугам, где цветут лилии и розы;
По лесным тропинкам без солнечного света, в тишину и мрак каньона;
К жилам золота и серебра, к горам, огромным и мрачным -
Их снежные вершины теряются в облаках на широком горизонте;
Через мрачный перевал, мимо парящего пика, пока не подул свежий азиатский ветер,
И вот! рев Орегона и великолепие моря!
Когда-нибудь, на величественных горах, где разделяются реки, питаемые снегами -
Одни текут в далёкую Атлантику, другие в Тихий океан -
Там, рядом с доблестными капитанами, чья слава никогда не померкнет
Пока солнце опускается в Азиатское море, а звезды плывут в эфире.,
Она будет стоять в бронзе, такой же темно-коричневой, как и её девичьи щёки,
В расшитом платье, с заплетенными в косы волосами и губами, чуть изогнутыми для того, чтобы заговорить;
И горные ветры, задерживаясь на гребне, будут шептать:
«Сакаджавея, дочь шошонов, проложившая путь на Запад!»
Эдна Дин Проктор
I
Земная Женщина и Хью Монро
Давным-давно, в 1870-х годах, охваченный мальчишеским рвением к великим приключениям, я отправился из Нью-Йорка в форт Бентон, штат Монтана, чтобы поближе познакомиться с жизнью на бизоньих равнинах. Мне посчастливилось сразу же встретиться с покойным ныне Джозефом Киппом, самым известным индейским торговцем на Северо-Западе, и его матерью, чистокровной манданкой и вдовой капитана Джеймса Киппа, бывшим в 1821 году и позже служащим Американской Пушной компании в селении манданов. Я прожил со своими новыми друзьями много лет, и это была кочевая жизнь. Там, где бизоны были многочисленными, там жили и мы; иногда зимой жили и торговали в вигвамах черноногих, а другие зимы в наскоро построенных, но удобных бревенчатых торговых домах, которые мы ставили то тут, то там.
На мой взгляд, жизнь, которую мы вели, была идеальной. Где бы мы ни скитались – от Канады на юг до Йеллоустоуна и от Скалистых гор далеко на восток по равнинам, мы чувствовали, что, как и наш народ черноногих, что эта страна принадлежит нам, она вся наша! Ни одна её часть ещ1 не была распахана и огорожена, и форт Бентон, стоявший там, где заканчивалось судоходство по Миссури, был единственным поселением на ней. В течение напряжённого сезона, с октября по весну, я помогал торговать с племенами черноногих, скупая у них меха и бизоньи шкуры. В остальное время я охотился со своими друзьями-индейцами, и даже несколько раз отправлялся с ними в походы против других племён. Жизнь на бизоньих равнинах была такой замечательной!
Вечера были наполнены тихим весельем, а дни – захватывающими приключениями. С заходом солнца наступало время рассказывать истории, и вокруг костров в вигвамах или перед обмазанными глиной каминами в наших грубых хижинах собирались люди, чтобы покурить и поесть жареных бизоньих языков и, в свою очередь, рассказывать чудесные истории о богах, о войне, охоте и дальних тропах, обо всех разнообразных событиях, которые составляли историю прошлого.
Был ли рассказчик манданом или арикари, черноногим или белым – разговор всегда вёлся на языке черноногих. Вскоре я овладел им, и с тех пор меня всегда приглашали внести свой вклад в эти вечерние развлечения. И вот что я узнал от своей почти матери, миссис Кипп, и её такой же пожилой спутницы, Женщины-Вороны, и от Хью Монро и Чёрного Рога, старого воина гро-вантров – несколько интересных историй
