Принц и квакерша - Виктория Холт
Король утешающе похлопал ее по колену и поманил внуков.
— Подойдите сюда, молодые люди. Будьте теперь храбрыми мальчиками. Слушайтесь мать и помните, что вы — внуки короля.
Августа поспешно произнесла:
— Ваше величество, я знаю, что по доброте своего сердца вы не станете отбирать у меня детей. Я потеряла мужа… потерять еще и детей было бы невыносимо.
Она была на грани слез, и глаза короля тоже затуманились. Но даже в горе Августа не теряла бдительности. Она прекрасно понимала: сейчас самое время решить этот важнейший вопрос, пока он пребывает в сентиментальном расположении духа. Когда он уедет и вспомнит, что Фред был ненавистным ему негодяем, а она — его преданной союзницей, он наверняка задумает отобрать у нее детей. Значит, момент настал именно сейчас, пока он растроган и не может по совести отказать в такой просьбе безутешной вдове.
— Ваше величество, вы, как мало кто другой, понимаете мою утрату, а потому не откажете мне в этом. Ваше величество, вы оставите меня опекуншей моих детей. Это единственное, что может утешить меня сейчас.
Король кивнул.
— Да будет так, — произнес он.
Августа вздохнула с облегчением, ощущая вкус триумфа. Фред был мертв и больше не мог затмевать её. Пришло время истинной Августе явить себя миру.
***
Августа послала за старшим сыном. Она сидела за столом, заваленным бумагами; завидев Георга, она поднялась и раскрыла объятия. Он бросился к ней, и она обняла его, причитая:
— Бедное моё дитя, оставшееся без отца.
Георг плакал вместе с ней; в мыслях его стоял покойный отец в гробу и те муки, что он претерпел перед кончиной. Он горько оплакивал потерю этого доброго человека и самый факт того, что эта смерть сделала его принцем Уэльским. Он сразу почувствовал: быть принцем Уэльским — совсем не то же самое, что быть сыном принца Уэльского. Каждую минуту он ожидал вызова к своему пугающему деду.
Августа осушила слезы. Она потеряла дорогого Фреда, но были и свои утешения. Оставалась власть, и оставался лорд Бьют.
— Твой дорогой, добрый папа оставил письмо, которое он вручил бы тебе в день твоего восемнадцатилетия, если бы остался жив. Но теперь, когда его… не стало… он пожелал бы, чтобы ты получил его немедленно, ибо, сын мой, тебе придется повзрослеть очень быстро. Тебе нужно учиться быть королем. Ты прекрасно понимаешь, что значит для тебя смерть отца и какие перемены она принесла в твою жизнь.
— Да, матушка, — печально ответил Георг.
— Тогда давай прочтем это письмо вместе. Посмотрим, какие наставления оставил тебе твой добрый папа.
— Хорошо, матушка.
Она развернула бумаги на столе, и они принялись за чтение:
«Наставления моему сыну Георгу, составленные мною ради его блага, блага моей семьи и его народа, согласно помыслам моего деда и лучшего друга, Георга I».
Августа многозначительно посмотрела на сына.
— Видишь, он не доверял своему отцу, нашему нынешнему королю, твоему деду. Ах, его дед всегда был ему верным другом. Насколько всё было бы иначе, будь он его отцом…
— Жаль, что им приходилось враждовать, — заметил Георг.
— С королем кто угодно рассорится, — яростно бросила Августа. — Теперь, когда с нами нет твоего дорогого папы, нам придется быть очень осторожными, чтобы избежать беды.
Георг читал написанное отцом:
«Я всегда питал к тебе нежнейшую отеческую привязанность и не могу дать тебе лучшего тому доказательства, чем вверив это письмо в руки твоей матери. Она будет перечитывать его тебе время от времени и отдаст его, когда ты достигнешь совершеннолетия или взойдешь на престол. Я знаю, ты всегда будешь питать величайшее почтение к своей матери…»
— Я тоже на это надеюсь, — вставила Августа.
Георг взял её руку и поцеловал.
— Вы ведь знаете это, матушка.
— Благослови тебя Бог, сын мой. — Она снова склонилась к бумаге. — Твой отец всегда был человеком мирным. Он брался за оружие лишь в случае крайней нужды. Он совсем не походил на своего младшего брата, Мясника Камберленда.
«Если можно избежать войны, не позволяй честолюбию втянуть тебя в неё. Значительную часть государственного долга надлежит выплатить прежде, чем Англия вступит в войну. В то же время никогда не поступайся ни своей честью, ни честью нации. Мудрый и храбрый государь часто может и без войска положить конец смуте, которую пытаются посеять тщеславные соседи».
Читая эти наставления, Георг ощутил глубокое бремя ответственности. Раньше он верил, что у него впереди уйма времени. Он никогда всерьез не задумывался о том, что станет королем Англии. Это было делом бесконечно далекого будущего. Отец был еще сравнительно молод, ему оставалось жить по меньшей мере лет двадцать, а двадцать лет в представлении тринадцатилетнего мальчика — целая вечность. И вот теперь между ним и троном остался лишь стареющий дед, подверженный приступам гнева, который мог скончаться в любую минуту. Перспектива была пугающей.
Нужно как можно скорее научиться всему. Нужно изучить эти бумаги. Он читал с лихорадочным усердием: он должен привести в порядок финансы страны; должен понимать законы дела; должен искать верных друзей, которые не станут льстить, а скажут правду. Он должен разделить престолы Ганновера и Англии и никогда не приносить последнюю в жертву первому, как делали его дед и прадед. Главным его стремлением должно быть желание убедить англичан в том, что он и сам — истинный англичанин, рожденный в Англии, воспитанный в Англии и преданный ей не только по долгу, но и по велению сердца. Народ ни на миг не должен заподозрить в нем немца, чьи помыслы прежде всего обращены к Германии.
Фредерик завершил свои предписания, вверяя мать и остальных членов семьи, братьев и сестер, его заботам.
«Я не пожалею о том, что мне не довелось носить корону, если ты будешь носить её с достоинством», — гласили последние строки.
Георг поднял полные слез глаза на мать.
— Но, матушка, кажется, будто он знал, что умрет.
— Иногда такие озарения приходят к нам, — ответила она. — Видишь, как он любил тебя, как любил всех нас. Я знаю, ты исполнишь всё, чего он желал.
— Да, матушка,
