Мастер на все руки - Онор Рэй
– Наверняка разбойники. Барон сам разберется…
– Мы же разгребали драконье дерьмо…
– Сколько лет твердим барону насчет разбойников.
– Тьфу, все равно он палец о палец не ударит…
Артур отошел от отца, который стоял в центре сплетен. Пограничной деревне № 49 не разрешалось выбирать старосту, но взрослые все равно видели в нем своего представителя.
Наверняка именно поэтому искатель сокровищ явился к ним первым.
Борясь с дурнотой от смеси гнева и вины, Артур подошел к стайке детей.
Эрни, его единственный ровесник, а потому лучший друг, просиял.
– Арт! Не знаешь, с чего барон так окрысился?
Артур состроил гримасу и оглянулся через плечо. К счастью, стражники следили за взрослыми, а не за детьми.
Он понизил голос.
– Помнишь щегольскую карету, которая прикатила вчера вместе с драконьим навозом? На нее напали неподалеку от деревни.
Эрни скривился.
– Ну никак не наши. Мы же все работали в поле. Разбойники, что ли?
– Отец тоже так считает.
Артура так и тянуло рассказать про карту, но у Эрни язык без костей. Сразу все разболтает, а вдруг это тайна.
Кто-то потянул его за подол рубахи. Опустив глаза, он увидел маленькую девочку.
– Что с нами будет? – Она тревожно косилась на стражников, посасывая грязные пальцы.
Эрни ответил прежде, чем Артур успел открыть рот:
– Потопчутся, покричат, попытаются выбить из нас, где прячутся разбойники. А потом вернутся в свои хоромы и оставят честных людей в покое.
Артуру такой исход показался чересчур оптимистичным, но он все равно кивнул.
Пока они ждали, все сильнее донимал сырой холод. Самые смекалистые матери успели прихватить одеяла для детей, и те, кто мог поделиться теплом, жались друг к другу.
По зову совести Артур отказался от предложенного одеяла. К тому же от холода он почти не страдал.
Эрни последовал было его примеру, но вскоре уже прыгал с ноги на ногу, чтобы согреться на холодной брусчатке. Наконец он сдался и нырнул под одеяло к остальным детям.
Камни под босыми ногами Артура и правда были ледяными, но холод будто не мог пробраться внутрь тела. Нет, настоящие мучения он испытывал от терзающего чувства вины.
Будь у него хоть капля чести, Артур подошел бы к стражникам и рассказал обо всем, что видел. Но даже если он соврет и скажет, что красный дракон забрал карту с собой, люди барона наверняка выместят злость на деревне. Просто потому, что им за это ничего не будет.
«Но это не моя вина, – упрямо вертелось в голове. – Виноват дракон».
С чего люди барона решили, что шайка грязных голодных разбойников может одолеть пятерых стражников с картами? А потом еще и уничтожить карету с помощью магии?
Потому что они идиоты, и проще переложить вину на пограничную деревню. Здесь все взрослые – осужденные преступники и не заслуживают доверия.
Артур вздохнул. Нет, бесполезно говорить стражникам, что они не там ищут. К тому же он не забыл, что красный дракон обещал убить его самого и всю его семью, если карта снова окажется в руках барона.
Артур решил держать рот на замке. Оставалось надеяться, что любые намеки на чувство вины на его лице стражники примут за страх.
Жителям деревни пришлось простоять на площади несколько часов без еды и воды, пока люди барона обходили дома. Приятного в этом и так мало, но после целой ночи работы на моровом поле и вовсе унизительно.
Эрни, жавшийся под одеялом вместе с остальными детьми, встрепенулся первым, высунул руку и указал:
– У нас гости.
Через просвет между ветхими домами Артур мельком увидел дорогу. По ней мчалась карета, запряженная парой взмыленных лошадей.
Карета была богато украшена, но заметно уступала по размеру той, которую уничтожил дракон. К тому же внутри кто-то сидел.
Карета влетела на городскую площадь, разогнав толпу, и резко остановилась. Лакей спрыгнул на землю, чтобы открыть дверцу.
Из кареты вышел барон Кейн. По толпе пробежал шепоток.
Артур не знал его имени, лишь обидные прозвища, которые вполголоса бормотали взрослые.
В наряде ржаво-красного и густо-коричневого цветов барон резко выделялся на фоне толпы. Он носил темную, коротко остриженную бороду, на коже не было ни намека на шрамы и оспины, которые в деревне встречались на каждом шагу.
А еще он смотрел на всех свысока, как на грязных червей.
Все стражники в форме, включая искателя сокровищ, тут же подбежали с донесениями.
Лицо барона потемнело от гнева.
Он скользнул взглядом по толпе и остановился на отце Артура.
– Обыскать.
Двое здоровяков схватили отца за руки, но он не сопротивлялся. Шел с прямой спиной и гордо поднятой головой.
– Слышал, ты потерял карту, Мейс.
Барон смерил отца холодным взглядом.
– У тебя есть один шанс вернуть карту и спасти своих людей. – Он сделал паузу. – И то, что осталось от твоей семьи.
Отец сплюнул в сторону.
– Я не могу вернуть то, чего у меня нет. Мы работали на твоих полях. Скорее всего, карта у твоих же дезертиров. Все еще жадничаешь и недоплачиваешь собственным людям, Мейс?
Барон прищурился.
Отец усмехнулся и подался вперед, будто собираясь поделиться секретом, но говорил так, чтобы слышали все:
– Всем мужчинам и женщинам в этой деревне корона вынесла отсроченный смертный приговор, но мы нужны королевству, чтобы возрождать мертвые земли. Ты не можешь перебить нас ради карты – кто тогда будет пахать моровые поля? Как ты будешь расширять свои живописные владения?
– Преступников всегда хватает, тебе ли не знать.
На лице отца не дрогнул ни один мускул. Он продолжал насмешливо смотреть на барона, словно тот казался ему забавным и даже жалким.
Первым взгляд отвел барон.
– И все же ты прав. Нечего растрачивать рабочую силу на обыск трупов.
Он повернулся к карете и сделал знак. Из кареты выбралась крошечная старуха, укутанная в бесчисленные шали, так что было не различить фигуры, лишь сверкали острые, беспощадные глаза.
Один из людей барона протянул руку, чтобы помочь ей спуститься.
– Проверь его, – велел барон. – И пусть все видят.
Она кивнула и прижала узловатую руку к груди отца.
Тот охнул так, будто из него вышибли дух. В тот же миг в воздухе возник список, похожий на тот, что увидел Артур, когда вложил карту в сердце.
Сердечная колода: Кальван Роуэнтри
