Arno Strobel
Der Sarg
Перевод: Иван Висыч
Арно Штробель
Гроб
(2013)
Оглавление
Глава 01.
Глава 02.
Глава 03.
Глава 04.
Глава 05.
Глава 06.
Глава 07.
Глава 08.
Глава 09.
Глава 10.
Глава 11.
Глава 12.
Глава 13.
Глава 14.
Глава 15.
Глава 16.
Глава 17.
Глава 18.
Глава 19.
Глава 20.
Глава 21.
Глава 22.
Глава 23.
Глава 24.
Глава 25.
Глава 26.
Глава 27.
Глава 28.
Глава 29.
Глава 30.
Глава 31.
Глава 32.
Глава 33.
Глава 34.
Глава 35.
Глава 36.
Глава 37.
Глава 38.
Глава 39.
Глава 40.
Глава 41.
Глава 42.
Глава 43.
Глава 44.
Глава 45.
Глава 46.
Глава 47.
Глава 48.
Глава 49.
Глава 50.
Глава 51.
Глава 52.
Глава 53.
Глава 54.
Глава 55.
Глава 56.
Глава 57.
Глава 58.
ГЛАВА 01.
Ева проснулась в полной темноте.
Сознание всплывало медленно, вязко — словно со дна тёмной воды, — ощупывая пространство вокруг в поисках хоть какой-нибудь точки опоры.
Она не понимала, что означает эта чернота. На мгновение мелькнула мысль: а вдруг она ещё даже не открыла глаза? Моргнула дважды, трижды — чёрная стена осталась непроницаемой.
В её спальне всегда были якоря для взгляда, когда она просыпалась по ночам. Зелёное мерцание дисплея радиобудильника. Слабый световой поток, просачивавшийся сквозь окно, точно сквозь мелкоячеистое сито, и ложившийся на контуры комода лёгкой фосфоресцирующей пылью. Эти точки были важны. Они успокаивали.
Теперь их не было.
Или они есть — а я просто не могу их видеть? Что-то с глазами?
Дыхание участилось. Короткими хриплыми глотками она втягивала воздух открытым ртом.
Спёртый воздух. Тёплый, выдохшийся воздух.
Резким движением она попыталась сесть — и тут же охнула: лоб с глухим стуком ударился обо что-то твёрдое, голова упала обратно на подушку. Боль вспыхнула и погасла в долю секунды — а следом накатила паника, сметая всё остальное.
В исступлении она вытянула руки в стороны — упёрлась в стены. Попыталась подтянуть колени — не получилось. Задёргала ногами — через несколько сантиметров движение оборвалось с глухим звуком. Она была заперта.
Тело извивалось всё быстрее, желание вырваться, освободиться из чёрной тесноты становилось всё отчаяннее. Она закричала, заплакала, начала колотить кулаками по тому, что было над ней, — снова и снова, снова и снова — и наконец затихла.
Грудная клетка вздымалась и опускалась с частотой секундомера, каждый выдох сопровождался жалобным всхлипыванием. Она прислушивалась к себе, пока разум беспомощно тыкался в пустоту в поисках хоть какого-то объяснения.
Минуты тянулись.
Потом что-то щёлкнуло — будто открылся шлюз, — и сознание затопила волна мыслей. Нужно ухватиться за них. Задавить панику. Думать. Боже, она заперта. Страх… Думать… Сейчас.
Вокруг — всего несколько сантиметров пространства со всех сторон. Воздух пах застоявшимся, на вкус был старым и тяжёлым. Удары по стенам этой тюрьмы гасились чем-то мягким, голова лежала на чём-то мягком — на подушке.
Эта чернота сводила с ума.
Осторожно подняв руку, она позволила кончикам пальцев скользить по материалу стены, то и дело невольно нажимая сильнее — тело не слушалось, его сотрясали судорожные спазмы. Материал был гладким. Как сатин. Или шёлк. Потолок над ней был обит тем же.
Как… как… как в—
Сердце забилось быстрее. Она затаила дыхание.
Как в гробу.
Она не дышала. Не думала. Не шевелилась. Тишина — плотная, могильная тишина — навалилась со всех сторон.
— Нет, — прошептала она. — О Господи, пожалуйста, нет. Только не это. Пожалуйста.
Гроб.
Она лежала в гробу.
— НЕЕЕЕТ! — закричала она так громко, как только могли позволить лёгкие. В ушах зазвенело от собственного крика. Тело свело судорогой, голова снова ударилась о крышку. Она пыталась перевернуться, захлёбывалась кашлем, задыхалась. Конечности дёргались бесконтрольно — в неровном стаккато ударяясь о стены и потолок. Ориентация исчезла полностью. Она просто билась, кричала, билась.
Это прекратилось внезапно — когда силы кончились.
В долю секунды она обмякла, словно из неё выдернули шнур, и осталась лежать со скрученными конечностями, лицом вниз, наискосок. Дышала в холодную гладкую подушку и слушала шум крови, бушующей в венах.
Она плакала.
Как она здесь оказалась? Её приняли за мёртвую? Почему? Была ли она в состоянии кажущейся смерти?
Она когда-то читала, что в могилах находят странно скрюченные скелеты. Гробы, крышки которых изнутри исцарапаны ногтями.
Неужели её заживо похоронили? Над ней сейчас больше полутора метров земли? Нет, нет, это не может… это… Нужно выбираться. Немедленно.
— Нет! — почти взвизгнула она. — НЕТ!
Собрав последние силы, она перевернулась на спину и начала яростно молотить обоими кулаками по крышке над собой. Она кричала так, что, казалось, лёгкие вот-вот лопнут. Ей было всё равно — только наружу, только наружу, бить, кричать, кричать.
Вдруг она резко провалилась назад.
Она открыла глаза — и тут же зажмурилась. Ослепительный свет резал. Откуда? Почему? Тупое чувство страха всё ещё крепко держало её. Осторожно, по миллиметру приоткрыв веки…
Комод. Шкаф. Окно.
Этот свет — он был таким прекрасным.
Но как? Только что… гроб… похоронена… сон.
Это был ужасный сон. Просто сон.
Ева испытала такое облегчение, что коротко рассмеялась — неловко, почти удивлённо. Она лежала в своей постели. В своей собственной постели, и всё было хорошо. Более того — всё было замечательно. Она зарылась глубже в одеяло, подтянула колени и прижала угол пододеяльника к щеке.
Вот она лежит — тридцатисемилетняя женщина, владелица машиностроительного предприятия «Россбах», свернулась калачиком, как младенец, и безмерно счастлива от того, что не погребена заживо, а просто проснулась после кошмара. Что с ней всё в порядке. Даже лучше, чем обычно по утрам.
Взгляд скользнул на радиобудильник. Без десяти девять. Так долго она уже целую вечность не спала. Сейчас встанет и сварит кофе.
Резким движением она откинула одеяло — и в следующую секунду замерла.
Рука болела. И не только рука. Всё тело болело — особенно кисти. Почему она замечает это только сейчас? Неужели облегчение от пробуждения было таким сильным, что заглушило всё остальное? Но… откуда эта боль?
Осторожно приподнявшись, Ева полностью откинула одеяло. В тот же миг в запястье и локоть вонзилась острая боль. Она повернула правую руку — красноватые пятна тянулись от края ладони до костяшек пальцев. Повернула дальше — локоть тоже покраснел. Левая рука выглядела не
