Arno Strobel
Das Wesen
Перевод: Иван Висыч
Арно Штробель
Сущность
(2010)
Оглавление
Пролог.
Глава 01.
Глава 02.
Глава 03.
Глава 04.
Глава 05.
Глава 06.
Глава 07.
Глава 08.
Глава 09.
Глава 10.
Глава 11.
Глава 12.
Глава 13.
Глава 14.
Глава 15.
Глава 16.
Глава 17.
Глава 18.
Глава 19.
Глава 20.
Глава 21.
Глава 22.
Глава 23.
Глава 24.
Глава 25.
Глава 26.
Глава 27.
Глава 28.
Глава 29.
Глава 30.
Глава 31.
Глава 32.
Глава 33.
Глава 34.
Глава 35.
Глава 36.
Глава 37.
Глава 38.
Глава 39.
Глава 40.
Глава 41.
Глава 42.
Глава 43.
Глава 44.
Глава 45.
Глава 46.
Глава 47.
Глава 48.
Глава 49.
Глава 50.
Глава 51.
Глава 52.
Глава 53.
Глава 54.
Глава 55.
Глава 56.
Глава 57.
Глава 58.
Глава 59.
Глава 60.
Глава 61.
Глава 62.
Глава 63.
Глава 64.
Глава 65.
ПРОЛОГ
7 апреля 2007 года.
Он сделал пять, шесть шагов — и остановился.
Несколько секунд он стоял неподвижно, глядя на жёлтый фасад дома напротив и не видя его. Солнце уже припекало по-настоящему; тепло касалось кожи, как чужая ладонь. Несколько раз он пытался обернуться, но приказ, рождённый где-то в глубине синапсов, по пути к мышцам рассыпался в ничто — истаивал, как слово, забытое на полуслове.
Он прекрасно знал эти процессы. Понимал, что именно его блокирует. И всё же ничего не мог с этим сделать.
Лишь когда чудовище за его спиной стало грозить обжечь его, оцепенение наконец отпустило — и он заставил себя посмотреть.
Четырёхэтажное белое здание с красной черепицей совсем не походило на то, что он видел в фильмах. По крайней мере — спереди. Никаких огромных грязно-серых железных ворот, которые мотор медленно отводит в сторону на визгливых роликах, когда кого-то выпускают на волю. Пластиковая дверь с дугообразным навесом из зеленоватого стекла могла быть входом хоть в оптовый магазин электротоваров. Не соответствовала этому лишь надпись над соседними окнами: ИСПРАВИТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ.
Тринадцать лет, один месяц и десять дней.
Он прочитал её в последний раз.
Всё.
В последние месяцы он уже не раз выходил из тюрьмы Хагена — как заключённый на свободном режиме, чтобы понемногу привыкать к жизни без решёток. И не позже девятнадцати ноль-ноль снова возвращаться.
Всё. Теперь — всё.
Он отвернулся и пошёл. Прочь от тюрьмы, с Судебной улицы — к Бюловштрассе. Там сядет в автобус и доедет до вокзала. Потом поездом — два часа до Ахена. Время на свободном режиме он использовал не впустую: нашёл квартиру, разведал улицы. Город за тринадцать лет почти не изменился.
Он — изменился.
Он глубоко втянул воздух. Свобода. И всё же… он не был счастлив. И не хотел быть счастливым.
Тринадцать лет.
И ярость — старая, привычная, как дыхание — снова вернулась.
ГЛАВА 01.
22 июля 2009 года.
Телефон главного криминального комиссара Бернда Менкхоффа зазвонил именно тогда, когда до въезда в гараж его дома в Ахенском районе Бранд, оставались считаные метры. Пока он неловко выуживал мобильник из кармана брюк, я притормозил «Аудио А6» у обочины. Шестнадцать лет мы были напарниками, и чаще всего после смены я подвозил его домой, а утром забирал снова — привычный ритуал, не требовавший слов.
— Да, — коротко бросил Менкхофф и чуть наклонил голову, вслушиваясь.
Я взглянул на часы. Только бы ничего служебного.
Двигатель «Ауди» я не глушил; кондиционер гнал в салон приятную прохладу. Снаружи стояла духота — та липкая, изматывающая духота, которая в июле превращает город в раскалённую жестяную коробку.
— Да, это я, — проворчал Менкхофф. — Откуда у вас этот номер? — Он снова помолчал, слушая, затем прищурился. — Что?
Это было по работе.
— Ага. И с чего вы это взяли? — Голос Менкхоффа стал официально-отстранённым, как у человека, которому звонят не вовремя и не по делу. — Скажите для начала, пожалуйста, как вас зовут.
Прошло ещё несколько секунд. Затем он медленно опустил телефон.
— Бросил трубку.
— Аноним?
— Да. Мужской голос. Говорил о маленькой девочке, которая якобы уже несколько дней как пропала. На Цеппелинштрассе.
— Не самый приличный район, — заметил я. — И?
— Что «и»? Больше ничего.
Он открыл пассажирскую дверь и, выбираясь наружу, бросил через плечо:
— Сейчас вернусь.
Я проводил его взглядом: Менкхофф прошёл по подъездной дорожке к входной двери, отпер замок и исчез в доме.
Уже седьмой час. Мелани ждала меня дома.
Я представил говяжьи стейки из верхней части бедра, которые собирался приготовить нам обоим этим вечером, — настоящие, с кровью, с хрустящей корочкой. Романтический ужин со свечами и красным вином. Маленькая компенсация за то, что в последнее время я слишком часто возвращался за полночь. После повышения до главного комиссара несколько месяцев назад…
Пассажирская дверь открылась — Менкхофф тяжело опустился на сиденье.
— Всё в порядке, фрау Крист остаётся и присматривает за Луизой, — сказал он и кивнул вперёд. — Ну, давай, поехали.
Я вспомнил про стейки — и со вздохом включил передачу.
Может, звонивший — просто псих. Такое случается нередко. Может, через двадцать минут мы уже вернёмся.
На Трирер-штрассе я притормозил у светофора и покосился на Менкхоффа. Он швырнул телефон в нишу центральной консоли.
— Номера нет, разумеется, — сказал он, убирая со лба прядь чёрных волос, в которых уже поблёскивали серебряные нити.
— Скрытый.
Через десять минут мы стояли перед многоквартирным домом, фасад которого отчаянно взывал о свежей краске.
— Первый этаж, дверь слева — так сказал этот тип, — пояснил Менкхофф.
Я оглядел ряд обветшалых деревянных окон и вышел из машины.
Входная дверь оказалась без замка; подъезд — такой же убитый, как и фасад. Большинство кромок истёртых бетонных ступеней было выщерблено и отколото, стены покрывали нацарапанные непристойности и матерная брань. Несколько голых лампочек бросали сверху рассеянный, неприветливый свет, от которого тени ложились как-то особенно неправильно.
Дверь квартиры на первом этаже слева была в нескольких местах повреждена и выглядела так, словно когда-то её пытались выбить — грубо, настойчиво, без разбора. Ни на тёмном дереве, ни на грязной кнопке звонка рядом не было никакой таблички с именем.
С брезгливой гримасой Менкхофф нажал на звонок, и за
