Юрий Яковлев
Лев ушел из дома
Глава первая
Майским праздничным утром по городу шел Лев. Он уверенно ставил перед собой тяжелые рыжие лапы, и костные коготки постукивали по асфальту. Маленькая львиная бородка была мокрая и на усах блестели капли — Лев только что попил из лужи. Большие темные глаза с нескрываемым любопытством смотрели по сторонам. Лев никогда не бродил по городу, улицы были для него в новинку.
Всю жизнь Лев провел в зоологическом саду. Он сидел или лежал на деревянном настиле, а мимо шли люди. Теперь он как бы поменялся местами с людьми. Он шел, а люди застыли в бесчисленных окнах, и глаза у них были округлённые, словно случилось нечто из ряда вон выходящее. Но на самом-то деле ничего особенного не произошло — просто Лев вышел из зоологического сада и отправился по своим делам. Ему было невдомек, что для всех этих людей Лев в клетке и Лев, идущий по городу, — это два разных Льва.
Лев подумал, что, вероятно, люди, когда не прогуливаются по зоологическому саду, смотрят из окон с округлёнными глазами. А улицы пустынны, как горные ущелья.
Он ударил себя хвостом по ребрам и свернул в переулок. На сером асфальте отпечатались крупные следы.
А в городе творилось нечто невообразимое. Толкая друг друга, бежали люди. Они спотыкались, вбегали в подъезды, прятались, закрывались на ключ. И всюду, подобно сигналу тревоги, звучали слова:
— Лев вышел из клетки! Он идет по городу!
Остановились троллейбусы и трамваи. Плотно захлопнулись двери метро. Кто не успел нырнуть в подъезд, залез на дерево.
По радио пере давалось чрезвычайное сообщение:
— Сегодня, в семь часов пятнадцать минут по московскому времени Лев вышел из зоологического сада и сейчас разгуливает по городу. В последний раз его видели в районе парка культуры и отдыха. Пока ни один человек не съеден.
Пока ни один человек не съеден! Но в следующее мгновение кто-то может очутиться в пасти у льва. Никто не хотел быть этим «кем-то». Все бежали, прятались, запирались, закрывались.
Где Лев? Вы не видели, где Лев? Вы не слышали, где Лев? Вы не знаете, сколько он успел съесть человек? Он, кажется, не любит костлявых! Кого же он ест? Маленьких детей и толстых! Скорей, скорей, он идёт!
По тревоге была поднята пожарная команда. Пожарные бросили костяшки домино на стол и, на ходу надевая блестящие каски, устремились к машинам.
Брандмейстер, главный пожарный, проверил, все ли в сборе:
— Кузькин?
— Я!
— Шапочкин!
— Туточки!
— Кисель?
— Кисель на месте!
— Дормолихин?
— Всегда готов!
Завыла сирена. Ударил колокол. В зеленоватой воде пруда вспыхнули и погасли красные вспышки — это мимо пронеслись пожарные машины. Они мчались по пустому городу, а пожарные для бодрости пели марш:
Клубится дым,
Гудит огонь
Янтарный.
Как пионер.
Как пионер,
Всегда готов пожарный.
Мальчишку может с крыши снять,
И дом сумеет отстоять Пожарный.
Нас все зовут,
Когда случается беда:
— Пожалуйста,
пожарные,
пожалуйте
сюда!
Колокол бил в такт песни. Шины разбрызгивали лужи, оставшиеся после ночного дождя. Пожарные спешили не на пожар, как полагается пожарным, а на бой со Львом. Потому что ни в одном городе нет специальной команды для борьбы со львами. Песня пожарных летела над городом:
С любой бедой
Вступает в бой
Пожарный.
Пусть на свободе
Стая львов
Коварных.
Хоть нет у нас в руках ружья,
Но есть бесстрашная семья
Пожарных.
Нас все зовут,
Когда случается беда:
— Пожалуйста,
пожарные,
пожалуйте
сюда!
Тем временем Лев миновал переулок и вышел к реке. Он встал на задние лапы, а передние положил на гранитный парапет. При этом он радостно вертел хвостом, как девочки вертят скакалочкой. Льву захотелось искупаться, но но он не решался нырнуть, а зашагал дальше, пока не нашёл удобный спуск. Он макнул переднюю лапу. Вода оказалась прохладной. Но не в львином характере было отступать. Лев изогнул спину и решительно прыгнул в воду. Тяжелая волна ударила о берег. Лев поплыл по середине реки, энергично работая лапами. Когда вода попадала в нос, он громко фыркал и мотал головой. Грива намокла, прилипла к шее, и Лев уже не казался таким громадным.
Проезжавшая мимо пожарная команда не обратила внимания на плывущего Льва, приняв его за крупную собаку.
По пустынной улице, всматриваясь в львиные следы, шел человек странного вида. Нос у него был в крапинку, большой, мясистый — всем носам нос! Под носом, как два колючих куста, росли усы, такие черные, словно хозяин густо смазывал их сапожной ваксой. Кусты шевелились. Над глазами тоже росли кусты, только поменьше. На человеке были высокие болотные сапоги, кожаная куртка в мелких трещинках и шляпа с петушиным пером. Поверх этого наряда висели: патронташ[1], ягдташ[2], медный рожок, нож в ножнах, набор свистулек, цепь — на случай, если поймает медведя, и, конечно, ружье.
Это был Свирепый Охотник.
Говорят (это он сам говорит), что в молодости он был грозой лесов. При одном его имени у львов тряслись лапы и грива вставала дыбом, а хищные тигры начинали униженно ползать на брюхе. Это были отличные времена. К сожалению, никто, кроме Свирепого Охотника, не помнил их. Все помнили, что теперь Свирепый Охотник работал в зоологическом музее, где звери не бодаются, не кусаются, не лягаются, не царапаются, не бьют наповал лапой — и поэтому вполне безопасны. Единственным живым существом,
