Хан Магаданский - Константин Константинович Костин
- Вот здесь, - провел он пальцем по краю квадратного верха, - вот этот вот… ободок. Он над подушечкой чуть сильнее выступал. А сейчас – нет. Почти вровень с ней.
Я наклонился над подставкой. Ну да, вот он, бортик, резной выступ по краю подставки. Квадратная подушка из малинового бархата немного выступает над ним. А вот если эту подушку убрать…
Мы с царевичем замерли. Посмотрели друг на друга.
Если убрать подушку, когда она находится на подставке, положить под нее ЧТО-ТО – и опять накрыть, то она, подушка, будет лежать выше, чем была до этого. И если до этого бортик был выше, то… Он станет ниже.
Мы в четыре руки схватились за подушку, оказавшуюся неожиданно тяжелой. По сути – и не подушка вовсе, а квадратная металлическая пластинка, обтянутая тканью. Вот эту пластину мы приподняли, а под ней…
Оказалась еще одна подушка. Точно такая же. А уже под той – медное дно подставки. И больше ничего.
Мы разобрали и вторую подставку, но там схема была точно такая же – две подушки-пластины одна на другой и всё.
И тут я перевел взгляд на ту, изначальную пластину, которую так и держал в руке…
2
Вспомнился мне наш школьный урок ОБЖ. Преподаватель спрашивает, мол, кто из вас стал бы зажигать огонь рядом с бочками, полными бензина. Все, понятное дело, дружно сказали, что никто. Тогда прозвучал второй вопрос: а рядом с пустыми бочками из-под бензина? Мы замялись, чувствуя какой-то подвох, но некоторые неуверенно сказали, что да, зажгли бы. Пустые же! Тогда учитель нам и рассказал, что пустые бочки из-под бензина опаснее полных. Потому что бензин, внезапно, не горит. Горят пары бензина. Которых в пустых бочках из-под бензина может быть полным-полном. А помимо этого пустые бочки опасны именно своей кажущейся безобидностью. Пустые же!
Еще я видел в какой-то анимешке эпизод: герои шарахаются по подземелью в поисках чего-то там ценного и натыкаются на сундук. Вскрывают его, заглядывают внутрь – а там пусто. Они бросают сундук и идут дальше. Долго приключаются, сражаются с подземными монстрами… В общем, в конце выясняется, что то, что они искали, в том самом сундуке и было. В крышке.
Понятно, к чему я веду?
Что может быть безобиднее и бесполезнее, чем пустая бочка из-под бензина, пустой сундук из-под сокровищ…
Пустая подушечка для короны.
3
Если подумать, то ничем другим Венец и не мог быть. Если прятать его в тайник – в случае необходимости не успеешь добраться. Если превратить Венец в какой-то предмет, находящийся на виду, то кто-то может заметить, что какая-то ваза то появляется, то исчезает. И сделать выводы. А кто там будет обращать внимания на подушечку для короны? Тем более что их две, и исчезновение верхней заметить можно только по высоте бортика.
- Думаешь, это… ОН? – тихонько спросил царевич.
Думаю, думаю… Встречался я с таким, что очень логичный вывод оказывался неправильным. Голая логика – не доказательство, ты всегда можешь в своих выкладках что-то не учесть.
Я снова выдернул из-за пазухи очки Тувалкаина. Взглянул сквозь них на подушку…
Есть!
Да, в престольной палате Словами светилось буквально все. И подушечки – не исключение. Но вот эта, которую я держал в руке – ярче остальных. И не чуть-чуть, раза в полтора ярче.
И все равно – страшно…
Я быстро помолился святому Николаю. Не то, чтобы он отвечал за удачу в делах или там поиск спрятанного – просто я с ним были лично знаком, а личные знакомства, как мне кажется, решают во всех случаях. Даже в общении со святыми.
Ну!
Закрыв глаза, я положил руку на подушечку и быстро произнес Слово.
Царевич издал какой-то звук, то ли каркнул, то ли квакнул.
Я приоткрыл один глаз. Медленно опустил взгляд на…
Моя ладонь лежала на верхушке красной тканевой полусферы, окруженной широким ободом из жемчуга.
На Царском Венце.
- Молодец, хан сибирский, молодец. Нашел все-таки. Я уж думал, ошибся…
Я так и замер, как будто заледенев мгновенно.
Потому что эти слова произнес НЕ царевич.
Глава 36
1
Да и замер я вовсе не от неожиданности. Что-то с хрустальным звоном просыпалось на пол за моей спиной – и меня тут же сковало… чем-то… Да, точно, вот этой штуковиной, похожей на лед, и сковало. Торчу, надо полагать, точно так же, как и замерший возле меня царевич – снаружи голова, а все остальное тело скрыто под ледяным наростом, похожим на пирамиду. Только та самая голова вместо верхушки. Как жук в янтаре – ни пальцем ни пошевелить, ни… ничего не сделать. Только головой крутить, да разговаривать. Правда, как я не старался вывернуться – так и не смог увидеть, кто ж это такой ловкий нас подловил. Голос-то знакомый…
Что-то дунуло и нас с Иваном окутало серебристой пыльцой, оставившей на лице неприятное ощущение. Похоже на то, как будто заходишь в темный подвал, и тебе к лицу прилипает паутина. Вроде ничего страшного, но мерзко.
- Зря стараешься, Ивашка, - произнес второй голос, женский, - Золотая Паутина рот надежно запечатывает. Говорить – сколько хочешь, можно, а вот Слова произнести не получится.
Царевич, оказавшийся умнее меня, и сразу же попытавшийся вспомнить какие-то подходящие к случаю Слова, после нескольких неудачных попыток, смог выговорить только другие слова. К ситуации, несомненно, подходящие, но помочь нам ничем не могущие.
- Как грубо… - издевательски прокомментировал произнесенное все тот же голос.
Да кто это еще?!
И тут наши собеседники вышли на свет.
Твою мать…
Царь Михаил и жена его, царица… блин, забыл как ее зовут.
- Спасибо тебе, хан сибирский, - с явной издевкой произнес Михаил, с Царским Венцом на голове, а как же - за то, что Венец мне нашел. А то ж, понимаешь, ни у кого не получалось, сколько татей пришлось казнить за неудачи…
- Можно подумать, - кашлянув, сказал я, чисто чтобы попробовать, получится ли, - в случае удачи вы бы их живыми отпустили.
- Нет, конечно, - хмыкнул царь и подошел к престолу, - Но, по крайней мере, удачливый тать умер бы, зная, что у него все получилось. Вот как ты умрешь.
С этим добрым напутствием он
