Роджер ди Лаурия. "Адмирал адмиралов" - Чарльз Д. Стэнтон
Ход битвы во многом определялся условиями местности. Катанзаро, и по сей день имеющий статус столицы региона, расположен на южных склонах массива Сила, большого горного плато, господствующего над центральной частью Калабрии. Город стоит над глубоким ущельем, возвышаясь над заливом Сквиллаче и контролируя Ионическое побережье провинции. Штурм укрепленного города был чрезвычайно трудной задачей, поскольку он располагался вдоль изрезанного хребта южного отрога массива Силы, повышающегося с высоты 300 метров над уровнем моря на южном конце до 600 метров на северном краю, где он соединялся с плато. Город также был защищен двумя ручьями, стекающими по глубоким оврагам с обеих сторон: Фьюмарелла на западе и Мусафало на востоке. Два ручья сливались к югу от города, образуя узкую аллювиальную равнину, которую Специале называет Sicopotamum, что означает "сухая река" (вероятно, потому что небольшой треугольник равнины, образованный слиянием ручьёв, летом пересыхал). Таким образом, наиболее доступный подход к городу для конного войска был с юга, то есть со стороны Сквиллаче. Поэтому, на рассвете Алагона вывел своих людей из Сквиллаче к на закате добрался до "сухой реки". Там он выстроил свою кавалерию в одну баталию, с небольшим выдвинутым вперёд отрядом под командованием рыцаря по имени Мартино де Оллекта. Кальчерандо возглавлял правый фланг баталии , а Монкада — левый. Альмугаваров Алагона расположил по флангам вдоль берегов двух сливающихся ручьёв[976].
Обладая численным превосходством, Роджер выстроил свои войска в три баталии (одна за другой): первой он командовал сам, второй — Рефорциат, а третьей — Жоффруа де Милли. К сожалению, численное превосходство его армии сыграло с адмиралом злую шутку заставив отказаться от того, что так хорошо служило ему на море: продуманной тактики. Лаурия просто бросил свою кавалерию вниз по склону попытавшись одним ударом смять и опрокинуть противника. Но атака баталии адмирала застопорилась столкнувшись с отрядом твёрдо стоявших рыцарей Мартино де Оллекты. В результате в рядах анжуйцев возник беспорядок, а сицилийцы Алагоны бросились на помощь. Последовала хаотичная рукопашная схватка, в которой ни одна из сторон не имела явного преимущества. Рефорциат повёл в атаку свою баталию и попытался переломить ход сражения, но небольшие размеры поля боя не позволили ему задействовать все свои силы, оставив тыл и фланги открытыми для альмугаваров, обрушивших на врага смертоносный град камней, дротиков, стрел и копий. Последовала ужасная бойня[977].
К тому времени, когда Жоффруа де Милли со своей баталией вступил в бой, Лаурия был ранен в руку и сброшен с коня. Сицилийцы увидели свой шанс. Бласко д'Алагона призвал своих людей: "Вперёд, рыцари! Враг сдаётся!"[978]. Кто-то из альмугаваров напал на знаменосца Роджера, Джакомо ди Кастрокукко, и ранил его в лицо. Обливающийся кровью Кастрокукко, потерял из вида своего командира и бежал с поля боя. Увидев бегущего знаменосца, анжуйцы тоже стали отступать. Специале рассказывает, что последней каплей стало поведение Жоффруа де Милли. Французский рыцарь, как сообщается, услышал, как люди из свиты Роджера пытались подбодрить друг друга криками "Арагон! Арагон!", и принял это за "Алагона! Алагона!". Полагая, что его окружили соратники сицилийского командира, Милли бежал с поля боя, увлекая за собой своих людей. В результате последовало всеобщее бегство анжуйцев[979].
Когда остатки его баталии галопом умчались в сгущающиеся сумерки, Роджер оказался в одиночестве, спешенным и едва способный защитить себя из-за раны. В суматохе боя он спрятался в кустах, ожидая, что в любую секунду его обнаружат и убьют. Однако у судьбы были другие планы. Один из его вассалов, рыцарь по имени Пьетро Сталлерато, случайно увидел Лаурию и отдал сюзерену своего коня. По словам Специале, Роджер, со слезами ярости на глазах, вскочил в седло и помчался в след за своим бегущим войском. Он остановился только тогда, когда достиг замка в Бадолато, примерно в 56 км к югу. Однако Лаурия не забыл своего доблестного вассала, которому удалось каким-то чудом выжить. Позже он предоставил Сталлерато богатые владения из своих земель в королевстве Валенсия[980].
Ничто — даже облегчение от обретения убежища — не могло, тем не менее, смягчить горькое чувство поражения, которого Роджер никогда прежде не испытывал в открытом сражении. Он командовал войском в 700 рыцарей из которых не менее 24 были баннеретами, но был разгромлен противником, чья кавалерия составляла менее трети его собственной. На поле боя полегли многие видные сеньоры, в том числе сын Вирджилио Скордиа и Джордано ди Амантеа. Рефорциат, вместе с Энрико ди Синополи был захвачен в плен. Первому удалось подкупить кого-то, чтобы освободиться, но его сын был найден среди павших. После победы Гульельмо ди Кальчерандо объявил город Катанзаро собственностью Федериго III, а Бласко д'Алагона триумфально вернулся в Сквиллаче[981].
Позорное поражение при Катанзаро навсегда запечатлелось в сознании Лаурии, вселив в него безжалостную решимость сделать эту неудачу последней. Роджер горько жаловался Карлу II, что имеющиеся в его распоряжении анжуйские и итальянские солдаты явно не справляются с сицилийцами. Тот факт, что Жоффруа де Милли позже был наказан за бегство с поля боя лишением земель, свидетельствует о том, что король, по крайней мере частично, был с адмиралом согласен. Роджер также указал на необходимость привлечения в армию неаполитанского короля каталонской пехоты и арагонских рыцарей. Более того, ему для захвата Сицилии нужен был флот, а это означало наём каталонских кораблей и моряков. Лаурия также настаивал, что в войну должен вступить и сам Хайме II. Карл II и Бонифаций VII хоть и с неохотой но тоже пришли к тому же выводу[982].
Глава 18.
Вторжение арагонцев и анжуйцев на Сицилию
(1298/1299 годы)
После поражения при Катандзаро и из-за отсутствия эффективного военно-морского флота у анжуйско-папской коалиции не было возможности отвоевать Сицилию. Единственным благоприятным событием стал переход на сторону Карла II каталонского капитана Беренгера де Сарриа, который в феврале 1298 года собрал флотилию из 20 галер для набега на Марсалу, Мальту и Пантеллерию. Узнав об этом Федериго III быстро снарядил в Палермо около 30 галер, но Сарриа развернулся и ушёл обратно в Неаполь, практически не причинив никакого ущерба[983]. Таким образом, стало очевидно, что реальной надежды вернуть Сицилию нет, если только не убедить Хайме II взять на себя более активную роль в этом начинании. Поэтому Папа пообещал арагонскому королю профинансировать его участие в войне за счёт церковной десятины. Он также убедил дядю короля, Хайме Майоркского, присягнуть на верность Арагонской короне в качестве условия возвращения Балеарских островов под его сюзеренитет. Это соглашение также удовлетворило союзника последнего, Филиппа IV Красивого, что привело к заключению мира между Францией и Арагоном. Кроме того, перемирие с Фернандо IV Кастильским временно освободило Арагон от конфликтов на
