Роджер ди Лаурия. "Адмирал адмиралов" - Чарльз Д. Стэнтон

года положил начало цепи событий, в конечном итоге выведших раскол между королём и адмиралом на всеобщее обозрение. Неаполитанцы, раздражённые акцизными пошлинами, все ещё взимаемыми с провоза их вина с контролируемых сицилийцами островов Капри и Искья, спустили на воду девять транспортных судов с вооруженными людьми и попытались захватить Искью. Чтобы противостоять вторжению, Пьетро Сальвакоци, чьи моряки тем летом участвовали в осаде Кротоне, поспешно укомплектовал пять боевых галер. Хотя неаполитанцы имели численное преимущество в кораблях и, возможно, даже в живой силе, это не был "честный бой". Тяжеловесные транспортные суда, возможно, тариды, явно не могли сравниться с быстрыми и маневренными галерами. Эскадра Сальвакоци захватила пять вражеских кораблей и обратила оставшиеся четыре в бегство. Карл II был настолько разгневан этим поражением, что приказал казнить оставшихся капитанов кораблей[965]. Затем он подтолкнул Бонифация VIII потребовать от Хайме II выполнить своё договорное обязательство помочь подчинить сицилийцев. В свою очередь, Папа повторил арагонскому королю обещание инвеституры Корсики и Сардинии[966].

В феврале Хайме II послал к Федериго III епископа Валенсии с последней просьбой о встрече по вопросу Искьи[967]. Когда король Сицилии снова отказал, Хайме II в марте 1297 года отправился в Рим, чтобы принять обещанную инвеституру и принести Святому Престолу оммаж. В то же время он поклялся помочь Карлу II в возвращении Сицилии и, чтобы скрепить союз, официально обручил свою сестру Иоланду с наследником престола, герцогом Робертом Калабрийским. Хайме II также попросил свою мать, королеву Констанцию, сопроводить Иоланду на свадьбу в Рим[968]. Он пригласил и Роджера, но когда адмирал попросил у Федериго III разрешения уехать, тот в присутствии придворных резко отказал и, не подал ему руки, что было почти неслыханным нарушением феодальных обычаев. Это оскорбление гордый и, возможно, даже высокомерный адмирал не забыл. Позже придворные убедили короля уступить, но как говорится, дело было сделано. Все осознавали, что отношения между этими двумя людьми были безвозвратно испорчены[969]. Однако Роджер оставался в фаворе у королевы Констанции, и она помогла адмиралу выпутаться из этих невыносимых обстоятельств, попросив его и Джованни да Прочида сопровождать её в Рим в качестве членов свиты. Федериго III пришлось хоть и неохотно но согласился[970].

Илл. 18. Эта нормандская крепость на базальтовой скале, пожалованная Роджеру ди Лаурия королями Арагона и Сицилии за его службу во время Войны Сицилийской вечерни, до сих пор охраняет подход к Катании на Ионическом побережье Сицилии.

Перед отъездом с Сицилии Роджер умолял своих вассалов оставаться верными и ждать призыва своего племянника, Джованни ди Лаурия, собраться в Кастильоне. Затем он на четырёх галерах вместе с королевой, принцессой и, конечно же, Джованни да Прочида, отправился на север[971]. В Риме Роджера встретили с распростертыми объятиями. После королевской свадьбы Папа даровал Лаурии Ачи-Кастелло, укреплённый город на восточном побережье Сицилии находившийся под сюзеренитетом епископа Катании (Илл. 18). Он также подтвердил инвеституру Роджера на Джербу и Керкенну. 2 апреля Хайме II издал Officium Ammirati pro nobili Rogerio de Loria, возведя Роджера в сан "верховного адмирала до конца его дней" всех владений короля; а затем, чтобы ещё сильнее привязать его к себе, король пообещал женить своего кузена, Хайме де Эксерика, на Беатрисе, дочери Роджера от его первой жены Маргариты ди Ланчиа[972]. По сути, жребий был брошен, и все было готово к финальному этапу великой войны за Сицилию.

Битва при Катандзаро

(лето 1297 года)

Последствия перегруппировки противников были стремительными и жестокими. Весной, вскоре после утверждения в должности адмирала Арагона, Роджер ди Лаурия попытался на быстроходном паруснике тайно проникнуть на Сицилию, предположительно с намерением организовать своих сторонников для какое-либо сопротивления. Однако шпионы Федериго III об этом узнали и сообщили сицилийскому монарху, который приказал отправить два корабля на Эолийские острова, чтобы устроить засаду. Лаурия, опасавшийся нападения, вовремя обнаружил засаду и успел развернуться и убежать от преследователей, но этот эпизод, тем не менее, спровоцировал восстание его верных сторонников. Узнав о действиях своего дяди, Джованни ди Лаурия собрал сторонников Роджера в Кастильоне на северо-восточном склоне Этны и даже попытался штурмовать расположенный неподалёку Рандаццо (Карта 6). Попытка провалилась, поэтому они выместили свою злость на маленьком городке Маскали к югу от Таормины. Узнав о происходящем, Федериго III призвал вассалов к оружию и сам возглавил осаду Кастильоне. Джованни, при поддержке прославившегося под Бриндизи, доблестного Гульельмо ди Палотты и Томмазо ди Лентини, храбро сражался с осаждающими, но исход осады ни у кого не вызывал сомнений. Окружённый с трёх сторон и постоянно подвергавшийся обстрелам осадных машин, Джованни ди Лаурия к лету капитулировал при условии свободного отъезда в Калабрию для себя и своих союзников. Тем временем под натиском мессинцев пала Франкавилла. Немного позже Федериго III, используя штурмовую деревянную башню с мостом, захватил одну из стен замка Ачи-Кастелло и добился его капитуляции[973]. Таким образом, вассалы Лаурия были быстро разгромлены, а его владения на острове конфискованы сицилийской короной.

Впервые за свою легендарную карьеру Роджер оказался лишен арагонского флота и непоколебимой верности своих сицилийских соратников. Для адмирала наступили тяжёлые времена. Хуже того, его первое задание от нового сюзерена, Карла II Хромого, оказалось пропитано горькой иронией: отвоевание Катанзаро у его бывших сицилийских соотечественников, с которыми он всего лишь летом предыдущего года завоевал город для Федериго III (Карта 3). Это усугублялось тем фактом, что прежний владелец города и бывший противник адмирала Пьетро Руффо, при поддержке некоего Мальджерио Коллипетра и провансальца Рефорциата, теперь стал его союзником в этом начинании. А оборону города возглавлял не кто иной, как Бласко д'Алагона, старый соратник адмирала. Учитывая щекотливость ситуации, Роджер, прибыв к Катандзаро летом 1297 года с примерно 400 воинами, не проявлял особого желания вступать в военные действия. Вместо этого он попытался склонить Алагону на свою сторону. Но, по словам Никколо Специале, Федериго III узнал о попытке переманить своего капитана (каталонца по рождению) и поспешно его отозвал[974].

По-видимому, после ухода Алагоны Роджер, спровоцировал в городе восстание против сицилийского гарнизона, вынужденного запереться в замке. Но Лаурия не желал ненужного кровопролития и предоставил гарнизону тридцатидневное перемирие, по истечении которого — без помощи с Сицилии — осаждённые должны были капитулировать. Федериго III в ответ, отправил в Калабрию отряд из 200 всадников и неизвестного количества альмугаваров под командованием всё того же каталонца Алагоны, сицилийца Гульельмо Кальчерандо и арагонца Гильена Рамона де Монкада. Алагона и его люди добрались до Сквиллаче (в нескольких милях к югу от Катандзаро) накануне истечения срока перемирия. Утомлённый форсированным маршем и подъёмом в гору отряд Алагоны оказался в крайне невыгодном положении против противника, занимавшего господствующие высоты вокруг города. На следующий день ситуация для Алагоны ещё более ухудшилась, поскольку ночью в город вошёл дополнительный анжуйский отряд из 300 всадников под командованием Жоффруа де Милли.