Роджер ди Лаурия. "Адмирал адмиралов" - Чарльз Д. Стэнтон

под свою власть, по-видимому, был Толметтой (современная Толмейта, небольшая прибрежная деревня примерно в 110 км к востоку от Бенгази), недалеко от места расположения древнего античного города Птолемаиды. По словам Неокастро, после Калабрийской кампании, Роджер, в Сиракузах, пополнил свой флот из 20 судов, 16 из которых, как сообщается, были галеями. Затем он поднял якорь и направился в Северную Африку с Маргано на борту, а также эскортом из примерно 80 воинов под командованием каталонского рыцаря Бернардо ди Каннеллы. В конце июля 1290 года Лаурия причалил у берегов Киренаики, неподалёку от Толметты, и вместе со своими экипажами стал ждать, пока Каннелла и его люди выполнят свою миссию. Все это оказалось тщательно продуманной уловкой. Местные арабские племена вскоре попытались устроить арагонцам засаду, но Роджер и его моряки отбились. Адмирал удержал своих людей от нападения на город, опасаясь, что Каннелла и его солдаты будут там перебиты. Поэтому он решил выждать, и как оказалось это заняло несколько недель. Тем временем Маргано уговорил своих христианских союзников помочь ему захватить город силой в обмен на золото, предназначенное для оплаты его восстановления на престоле. Когда все было сделано, Маргано попытался отказаться от сделки, но Каннелла заставил его выполнить её под угрозой расправы. Воссоединившись, Лаурия и Каннелла позволили своим людям взять в качестве добычи то, что они смогли найти в окрестностях Толметты, а затем в начале осени отплыли обратно на Сицилию[870]. Это приключение, наряду с калабрийской кампанией, было типичным примером усилий адмирала по поддержанию профессионализма и достойного вознаграждения своих экипажей, даже в периоды относительного мира.

Но неутомимый Эдуард I Английский не прекращал своих усилий по установлению более прочного мира, поэтому летом 1290 года благодаря его посредничеству почти все главные действующие лица стали активными участниками этого процесса. Альфонсо III оказался втянут в пограничный конфликт с Кастилией и жаждал избавиться от отлучения от Церкви, омрачавшего его царствование; Филипп IV Красивый отчаянно пытался вывести своё королевство из кризиса, почти истощившего его казну во время катастрофического Арагонского крестового похода; Карл II Хромой просто хотел вернуть трёх своих сыновей, все ещё находящихся в заложниках у Арагонской короны, и нуждался в прекращении боевых действий, чтобы приступить к наведению порядка в своём королевстве; и даже Папа Николай IV, вечный разжигатель войны, теперь желал разрешения конфликта, чтобы организовать оборону Святой Земли, где только Акко все ещё противостоял натиску мамлюков. Поэтому, после нескольких месяцев напряженных переговоров представители трёх монархов и Папы, а также Карла де Валуа и Хайме Майоркского выработали взаимоприемлемый конкордат, который был подписан всеми сторонами в Тарасконе (на полпути между Авиньоном и Арлем) 19 февраля 1291 года[871].

Конкордат предусматривал ключевые уступки почти со всех сторон. С Альфонсо III было снято отлучение от Церкви в обмен на присягу Святому Престолу и отказ от поддержки сицилийцев; брат Филиппа IV Красивого, Карл де Валуа, за отказ от своих претензий на корону Арагон получил компенсацию в виде графств Анжу и Мэн; Карл II Хромой выкупил своих сыновей и добился прекращения военных действий; требование Хайме Майоркского о возвращении его королевства было передано на папский арбитраж; а сам Николай IV добился от Альфонсо III обещания оказать помощь в реинтеграции Сицилии в состав королевства и отправиться в крестовый поход в Святую Землю[872]. Единственной заинтересованной стороной, не получившей никакой выгоды от конкордата, который, по иронии судьбы, должен был решить судьбу Сицилии, оказался её король Хайме. Его даже не пригласили участвовать в переговорах. В результате конкордат стал "мертвой буквой" ещё до того, как высохли чернила. В защиту Папы следует отметить, что до конференции в Тарасконе он вступил с Хайме в переговоры, которые могли привести к возможному сближению. Он послал на Сицилию некоего каталонского монаха по имени Раймондо, попросив Хайме отправить сицилийский флот в Святую Землю на поддержку Акко. В ответ молодой монарх предложил отправить 30 галер, а также 300 кавалеристов и 10.000 пехотинцев, если Святой Отец признает его законным королем Сицилии и предоставит пятилетнее перемирие. Со своей стороны Роджер ди Лаурия щедро пообещал ещё 10 галер, 100 кавалеристов и 2.000 пехотинцев снаряжённых за его счёт. Однако позже Хайме отказался от своего предложения после того, как Пандольфо ди Фальконе вместе с другими сицилийскими баронами убедил короля, что отсутствие Роджера и его могучего флота лишь спровоцирует папские интриги против практически беззащитного острова. Это, конечно, побудило Николая IV выступать за исключение сицилийского монарха из последующего мирного процесса[873].

Но в конце концов, всё это не имело никакого значения, поскольку  27-летний Альфонсо III внезапно заболел и как утверждает Мунтанер, у него обнаружили опухоль в паху, а 18 июня 1291 года король Арагона скончался[874]. Преждевременная смерть одного из главных подписантов сделала Тарасконский конкордат недействительным ещё до того, как была предпринята какая-либо попытка его осуществления. Война должна была автоматически возобновиться в ноябре после истечения Гаэтского перемирия.

Глава 16.

Набег на Романию

(лето 1292 года)

Крах мирного процесса, конечно, не привёл к немедленному началу нового витка боевых действий или попытке вторжения на Сицилию. Прежде всего, с практической точки зрения, не было возможности осуществить успешную десантную операцию на большой остров в центре Средиземного моря без наличия достаточного количества кораблей, а на данном этапе — благодаря победам одержанным Роджером ди Лаурия — анжуйцы и их союзники практически ими не обладали. Карл II Хромой попытался исправить ситуацию, в начале 1291 года заключив контракт с Генуей на аренду примерно 60 кораблей, но арагонцы под предводительством Федериго Сицилийского, младшего брата Хайме и Альфонсо III, сорвали эту сделку, пригрозив генуэзцам торговыми санкциями и каперством флота грозного адмирала, если они отступят от ранее заявленного нейтралитета[875].

Однако основной причиной затянувшейся паузы в боевых действиях была просто усталость от войны. Конфликт длился уже почти десять лет, сопровождаясь для всех участников значительными финансовыми и людскими потерями. Более того, каждая из сторон была отвлечена другими событиями, наиболее значительным из которых было окончательное падение Иерусалимского королевства. Акко, последний крупный христианский оплот в Палестине, 18 мая 1291 года был взят штурмом мамлюками, а в течение месяца пали Бейрут, Тир и Сидон[876]. В результате Папа Николай IV был поглощён организацией экспедиции по отвоеванию Иерусалимского королевства. Однако великие державы христианского мира понимали, что такой крестовый поход будет тщетным без какой-либо базы в Леванте — помимо Кипра. Разочарованный и подавленный Папа умер 4 апреля 1292 года в Риме. Стремление отбить Акко и немногие оставшиеся христианские порты на побережье Сирии побудило Эдуарда I Английского вновь взять на себя роль миротворца в Западной Европе. Однако, вскоре Эдуард I поссорился с Филиппом IV Красивым из-за Гаскони, последнего оставшегося континентального владения Англии, за которое английский король все ещё приносил оммаж французскому королю. В то же время Карл II Хромой больше заботился об укреплении своей власти на Апеннинском