Туман - Александр Науменко
На каждом углу стояли патрули. Росгвардейцы в тяжелых бронежилетах и шлемах, с автоматами наизготовку. Полицейские с резиновыми дубинками на поясе. Они не выглядели как защитники. Они выглядели как надсмотрщики, уставшие, раздраженные, готовые в любой момент применить силу, чтобы подавить малейшую искру беспорядка. Их взгляды скользили по толпе, оценивающие, холодные, безразличные.
Но самое сильное впечатление производили стихийные рынки, раскинувшиеся прямо на тротуарах, на капотах машин, на расстеленных картонках. Здесь продавалось все, что люди успели схватить, убегая. Помятая банка консервированной фасоли соседствовала с изящной фарфоровой статуэткой. Рядом с парой стоптанных рабочих ботинок лежали почти новые золотые часы Rolex. Кто-то продавал инструменты, кто-то детские игрушки, кто-то фамильные фотографии в серебряных рамках.
Джед, Джек и Марк молча шли сквозь этот человеческий муравейник.
— Смотрите, — тихо сказал старик, кивнув на худую женщину, которая пыталась продать свое обручальное кольцо бородатому дельцу с хищной ухмылкой. — Вот он, свободный рынок в действии. Продают последнее, чтобы купить еще один день. Человеческая ферма. И урожай сегодня богатый.
Голос фермера был пропитан язвительным цинизмом, но в глазах читалась глубокая, застарелая горечь. Он видел это раньше, в историях о Великой депрессии, читал в книгах. Но наблюдать это своими глазами было совсем другим. Люди, еще месяц назад бывшие инженерами, учителями, бизнесменами, теперь стояли на улице, продавая остатки своей прошлой жизни за буханку хлеба или канистру с питьевой водой.
Они наблюдали, как полицейские грубо разогнали нескольких торговцев, опрокинув их импровизированный прилавок. Видели драку двух мужчин из-за украденного кошелька, которую никто даже не пытался остановить. Видели детей с глазами стариков, просящих милостыню на ломаном русском. Владивосток не был спасением. Он был просто следующей ступенью ада, более людной и шумной.
— Может, вернемся? — спросил Джек.
Его лицо стало пепельным. Этот город давил, высасывал силы.
— Еще немного, — отрезал Джед. — Нам нужно найти администрацию порта. И лучше сделать это днем. Не хочу даже представлять, что здесь творится ночью.
Они двинулись дальше, проталкиваясь сквозь плотную, разношерстную толпу, каждый погруженный в свои мрачные мысли. Это был мир, где правила диктовала не мораль, а сила и удача. И им предстояло в нем выжить.
Проходя по Светланской улице, они увидели, как группа людей в оранжевых жилетах убирает мусор, которого на тротуарах скопилось горы. Один из них, ссутулившись, подметал окурки и обертки, ссыпая их в тележку. Лицо мужчины показалось Джеду смутно знакомым. Он остановился, вглядываясь. Джек и Марк тоже замерли рядом.
— Не может быть… — пробормотал Марк, который, как бывший айтишник, проводил немало времени в интернете и перед телевизором. — Это же…
— Брэд «Крушитель» Хоган, — закончил за него Джед.
Ведущий популярнейшего американского реалити-шоу, где он со своей командой строил невероятные дома для ветеранов и жертв стихийных бедствий. Миллионер, икона маскулинности, человек, чье лицо украшало обложки журналов. А теперь он стоял здесь, в чужой стране, в грязном жилете, и подметал улицы за еду или за право на койко-место в переполненном лагере беженцев.
Джед шагнул к нему.
— Брэд Хоган?
Мужчина вздрогнул и поднял глаза. В них не было ни тени былой уверенности. Только бесконечная усталость и стыд. Он узнал их. Или, вернее, узнал в них таких же американцев, свидетелей его падения.
— Да, — хрипло ответил он. — Было дело.
— Мир тесен, — беззлобно констатировал Стоун.
В голосе не было насмешки, скорее, мрачное философское наблюдение.
— Слишком тесен.
Хоган горько усмехнулся, проведя грязной перчаткой по небритой щеке.
— Тесен? Он сдох, старик. Сдох и сгнил. А мы, черви, которые в нем копошатся. Мне сказали, что за три смены уборки дают талон на горячее питание. Вот и вся моя новая реальность.
Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен, и с ожесточением принялся мести тротуар. Джед, Джек и Марк постояли еще мгновение, потрясенные этой встречей до глубины души. Это было нагляднее любых новостей. Старый мир действительно рухнул, похоронив под обломками всех, и простых фермеров, и телезвезд. И теперь каждый выживал как мог.
— Пойдемте, — тихо сказал Джед. — Мы все увидели. Пора возвращаться на «Странник».
Но дальше их ждало открытие более худшее. Дело в том, что они зашли на площадь, которой не знали названия, и увидели кучу людей. Здесь не надо даже знать язык, чтобы понять…
— Торговля: — спросил ошеломлённо Марк.
— Верно, — кивнул Стоун.
У стен и посередине стояли мужчины и женщины. Некоторые держали картонки в руках, где была написана цена. За час, за два и более. Рабы для сексуальных утех, для какой-либо работы… От отчаяния, несчастные упали на самое дно, лишь бы прокормиться, лишь бы прокормить своих близких. Некоторых пользовали прямо здесь, за углом, в подворотнях и подъездах, после чего те возвращались обратно, ожидая новых клиентов.
— Чёрт возьми, пошлите обратно.
Джед вернулся на яхту подавленным. Он сидел на палубе, дымя сигарой и глядя на этот кишащий муравейник на берегу. Слишком много людей. Сколько их приняла Россия? Двадцать миллионов? Тридцать, пятьдесят? Или все триста? Он не знал. Но что было очевидно, так это резкий рост преступности и появление болезней. Городские больницы были переполнены, в некоторых районах вспыхивали эпидемии дизентерии и тифа.
Порт Владивостока по-прежнему гудел, как растревоженный улей. Воздух был густым и тяжелым, пропитанным запахами дизельного топлива, гниющей рыбы и неприкрытого человеческого отчаяния. Тысячи людей, бежавших со всего мира, создали на причалах и в прилегающих районах стихийный город-лагерь. Палатки, навесы из брезента, картонные коробки, всё шло в ход, чтобы укрыться от пронизывающего приморского ветра. «Странник», пришвартованный у одного из дальних пирсов, казался неприступной крепостью, островком порядка посреди всеобщего хаоса. Именно поэтому он, как магнит, притягивал к себе взгляды полные мольбы.
Марк с семьёй, Джек и Моника всё ещё были на яхте. Она стала их миром, их ковчегом. Продавать себя за еду и кров, как это делали многие на берегу? Нет. Пока у них были стены «Странника» и внушительные запасы, перегруженные с роскошной, но беспомощной «Сирены», они находились в безопасности. Но эта безопасность была хрупкой и постоянно подвергалась испытаниям.
Как
