Наёмник - Александр Науменко
— Это в счёт не входит, — равнодушно отозвался Отвёртка, прикуривая. — За снос моста накину ещё десяток патронов. Амортизация, знаешь ли.
Он выпустил струю дыма в потолок и, не дожидаясь ответа, снова завёл машину.
— Едем дальше. До ночи надо добраться до «Зелёнки», иначе нас тут съедят те, кто страшнее этих клоунов на тарантайках.
Солнце уже миновало зенит и теперь висело мутным, белёсым пятном над горизонтом, заливая Пустошь удушливым зноем. «Буран» сбавил ход. Впереди дорога делала плавный изгиб, огибая нагромождение скал, похожих на гнилые зубы великана.
Отвёртка резко ударил по тормозам. Внедорожник клюнул носом и замер, подняв небольшое облако пыли.
— Что, опять? — нервно спросил Кощей, вытирая платком лоснящуюся шею.
Наёмник не ответил. Он заглушил двигатель, чтобы вибрация не мешала обзору, и потянулся к бардачку. Достав армейский бинокль с потрескавшимися резиновыми наглазниками, он открыл дверь и вышел на раскалённый воздух.
Несколько минут он стоял неподвижно, сливаясь с серым пейзажем. Его взгляд через оптику шарил по дальним холмам, по кустарнику, по нагромождениям камней.
— Засада, — наконец бросил он, возвращаясь в салон и кладя бинокль на торпеду.
— Где? — прильнул к стеклу Кощей, щурясь. — Я ничего не вижу.
— И не увидишь, пока тебе в лоб не прилетит, — буркнул Отвёртка. — Вон там, за грудой щебня, блик от оптики. А левее, в овраге, птицы не садятся, кружат. Значит, там люди. Ждут. Обычное дело. Охотятся на караваны или на таких одиночек, как мы. Думают, раз машина на ходу, значит, есть чем поживиться.
Он с минуту поразмыслил, барабаня пальцами по рулю. Вступать в бой на открытой местности против подготовленной засады, полнейшая глупость. Объезжать по бездорожью, риск завязнуть или потерять полдня.
Наёмник решительно вывернул руль вправо.
— Мы куда? — поинтересовался обеспокоенно Кощей, видя, как они съезжают с относительно ровного асфальта на гравийную насыпь.
— Есть другой путь, — неохотно процедил Отвёртка. — Обходной. Я им пользоваться не люблю, но выбора нет. Иначе придётся делать крюк километров в пятьдесят через болота, а там трясина такая, что и «Буран» не вытянет.
— А что за путь? — прозвучал голос Яны с заднего сиденья тонко и испуганно.
— Туннель. Пятикилометровая кишка под землёй. Бывший технический, или автомобильный, чёрт его знает. Построили ещё до Войны.
Впереди, в склоне холма, показался чёрный провал. Бетонный портал, наполовину засыпанный землёй и поросший бурым, мёртвым плющом, выглядел как разинутая пасть чудовища. Из него даже на расстоянии тянуло могильным холодом и сыростью.
— Есть подвох? — настороженно спросил купец, предчувствуя нехорошее.
Он слишком хорошо знал интонации наёмника. Если Отвёртка «не любит» какое-то место, значит, нормальному человеку там делать нечего.
— Есть.
— И какой?
— Да так, — пожал плечами мужчина, включая полный привод и блокировку дифференциала. — Водится там кое-что… Нехорошее.
— И ты туда решил ехать?! — взвизгнул Кощей.
— А ты предлагаешь попасть в засаду и сражаться с десятком стволов? Там шансов сдохнуть больше. Здесь, проскочим. Если повезёт.
Вскоре они достигли чёрной пасти туннеля. Солнечный свет, казалось, не смел проникать внутрь дальше, чем на пару метров. Тьма там была густой, почти осязаемой.
Отвёртка щёлкнул тумблерами. На крыше и бампере «Бурана» вспыхнула «люстра» из мощных прожекторов. Яркие лучи разрезали мрак, выхватывая бетонные стены, покрытые потёками ржавчины и плесени.
— Окна закрыть, Двери заблокировать, Смотреть в оба, — скомандовал наёмник.
Машина медленно вкатилась под своды подземелья. Звук двигателя изменился. Если снаружи это было уверенное урчание, то здесь, в замкнутом пространстве, он превратился в низкий, давящий гул, многократно отражённый от стен. Воздух в салоне, несмотря на фильтры, наполнился запахом застоявшейся воды, гнили и чего-то сладковатого, тошнотворного.
Вначале ничего не происходило. Лучи фар выхватывали из темноты сюрреалистичные картины прошлого. Вдоль стен стояли ржавые остовы автомобилей. Некоторые были смяты в гармошку, словно их впечатало в бетон неведомой силой. Внутри салонов желтели скелеты. Не один и не два. Десятки. Казалось, здесь произошла пробка, ставшая братской могилой.
— Господи… — прошептала Яна, закрывая рот ладонью.
Свет выхватил семейный минивэн, у которого отсутствовали двери. На водительском сиденье сидел скелет, обнимающий руль, а сзади, в некогда детском кресле, лежал маленький череп с остатками какой-то пластиковой игрушки.
На стенах, поверх облупившейся краски и старых дорожных знаков, виднелись рисунки. Примитивные, грубые, нанесённые чем-то тёмно-бурым, то ли грязью, то ли кровью. Спирали, глаза, схематичные фигурки людей, которых разрывают на части.
— Это что, местные рисовали? — сглотнул Кощей.
— Местные, — кивнул Отвёртка, объезжая упавшую с потолка бетонную балку.
Дорожное полотно было завалено хламом. Отвёртка вёл машину аккуратно, но иногда проезда не было. Тогда «Буран» упирался своим мощным, сваренным из рельсов бампером в препятствие, будь то куча мусора или легковушка, и с надсадным скрежетом сдвигал его в сторону, освобождая путь. Звук металла о металл в этой тишине казался оглушительным.
Они проехали уже километра два. Напряжение в салоне росло, становясь плотным, как электричество перед грозой. Яна вздрагивала от каждого шороха. Кощей сидел, вцепившись в ручку двери так, что костяшки пальцев побелели.
Внезапно из темноты, с потолка, что-то прилетело. Шмяк!
Удар был глухим и влажным. Прямо в боковое стекло, перед лицом Кощея, врезался комок какой-то органики. Он лопнул, расплываясь по бронестеклу густой, желтовато-зелёной слизью.
— А-а-а! — заорала Яна.
Кощей дёрнулся так, что ударился головой о стойку.
— Что за дерьмо?!
— Может и дерьмо, — отозвался Отвёртка.
И тут фары выхватили их. Впереди, метрах в двадцати, дорога кишела ими.
Это были существа, отдалённо напоминающие людей. Сгорбленные, с неестественно длинными конечностями. Их кожа была мертвенно-бледной, почти прозрачной, сквозь неё просвечивали синие вены. Они были абсолютно наги. Волос на телах не было вовсе. Но самое страшное — это лица. Гладкие, лишённые носов, только две узкие щели ноздрей. И полное отсутствие глаз. Там, где должны были быть глазницы, натянулась ровная, бледная кожа.
— Слепые… — прошептал Отвёртка. — Подземники.
Огромные рты существ распахнулись, обнажая ряды острых, как иглы, зубов. Они не
