На острие скальпеля - Одри Блейк
– В чем дело? – прошептал Крофту Дэниел, улучив момент, когда рядом почти никого не было. Мэй неподалеку по-прежнему болтала с леди Стивенсон. Мужчина, которого Гибсон раньше не замечал, пересек гостиную и подошел к девушке. Его пальцы скользнули по ее талии, и Мэй, повернувшись, подняла к нему лицо и одарила очень знакомой, нежной и загадочной улыбкой.
Дэниел вздохнул, готовый к приступу уныния, но вместо него нахлынуло воспоминание, как на публике ему улыбалась Нора, как ее глаза дразнили поцелуями, которыми она не могла одаривать его на людях. Как же давно никто не смотрел на него с тайными обещаниями!
Итак, у Мэй появился поклонник. Это даже кстати. Раз у нее есть с кем общаться, значит, от Дэниела вряд ли будут ждать, что он, сбиваясь и путаясь, станет поддерживать долгую светскую беседу. Пальцы мужчины между тем продолжали бродить по талии Мэй и осторожно, едва касаясь, перемещались из стороны в сторону. Девушка смотрела в другую сторону и держалась так, словно ничего не замечает, хотя это было невозможно. Дэниел и сам точно так же поддразнивал Нору, проверяя, сможет ли она говорить о пустяках, не выказывая эмоций. Впрочем, он всегда терял самообладание раньше нее.
– Ты что, не узнал леди Вудбайн? – прошипел Хорас сквозь стиснутые зубы, кивнув в сторону группки женщин, окружавших Мэй.
Вполоборота к нему и по другую сторону от мисс Эдвардс, оживленно разговаривая, стояла леди Вудбайн, чье раскрасневшееся в свете ламп юное лицо сияло розовым золотом. В отличие от Крофта, Дэниел узнал ее не так быстро, но она и не была его пациенткой, к тому же сейчас щеки у нее заметно округлились. Гибсон разговаривал с ней только один раз, когда лечил ее мужа. Аристократка оказалась умной женщиной, которая не побоялась расспросить его о дозе камфары, которую он прописал лорду Вудбайну год назад. Необычное, но интересное впечатление, которое доставило Дэниелу удовольствие, потому что напомнило о Норе.
– Не на лицо смотри, – прорычал Хорас, – а ниже.
Покраснев, Дэниел подчинился. Быстрый взгляд убедил его, что смотрел он не зря. Выразительная выпуклость, тщательно замаскированная портнихой леди, все равно бросалась в глаза.
– Она должна быть довольна. Вудбайны женаты уже много лет. А детей по-прежнему нет.
– Дура чертова, – выплюнул Крофт, и лицо у него потемнело, как небо перед бурей. – Я же говорил ей… И ему…
– Давайте-ка выпьем пунша. – И Дэниел, подхватив наставника за локоть, развернул и повел через гостиную. – Не стоит на нее пялиться, – пробормотал он, убедившись, что их никто не слышит. – Вы кипите так, что за милю брызги летят. Чем бедняжка могла вас расстроить?
Профессор глубоко вздохнул и расправил плечи.
– Пожалуй, это не моя забота. – Морщины вокруг глаз слегка разгладились. – Какая жалость. Она мне нравилась.
– Что значит «нравилась»? – спросил Дэниел резко, но стараясь не повышать голос, чтобы не подслушали. Совсем рядом, словно тень, скользил лакей с подносом.
Крофт подождал, пока слуга пройдет, а затем пробормотал поверх бокала:
– Она уже была беременна и едва не погибла. И ребенок не выжил. Второй раз она не выдержит.
Лицо у Дэниела потрясенно вытянулось.
– Я не знал.
– И продолжай делать вид, что не знаешь, – предупредил Хорас и замолчал, поскольку к ним приближался брат леди Стивенсон. Крофт протянул руку с такой приветливой улыбкой, словно и не кипел гневом минуту назад.
«Пусть лучше сам очаровывает благотворителей», – решил Дэниел, обернулся и увидел, что Мэй пристально на него смотрит. Он ожидал, что девушка вздрогнет или покраснеет, когда их взгляды встретятся, но ее серьезное лицо лишь дрогнуло в намеке на улыбку, и она слегка наклонила голову в знак приветствия.
Дэниел сглотнул. Это еще ничего, если только…
– Доктор Гибсон! – Леди Стивенсон поманила его, и от этого небольшого движения тонкие перышки, украшавшие ее прическу, заплясали надо лбом. Дэниел двинулся вперед, удивляясь тому, как легко его несут ноги. – Не знаю, виделись ли вы с мисс Эдвардс и знакомы ли с ее женихом мистером Мюрреллом, – любезно, без тени иронии произнесла леди Стивенсон, – но, как я понимаю, вы и мисс Эдвардс знакомы.
Молодой врач сохранил невозмутимое выражение лица. Об их помолвке было известно всем. О разрыве тоже. Вряд ли леди Стивенсон на собственном званом ужине попытается унизить его перед новым спутником Мэй, хотя мотивов светских дам Дэниел никогда не понимал, да и не стремился к этому.
Сейчас же от него требовалось только одно: быть вежливым, а уж это ему всегда удавалось хорошо.
– Мисс Эдвардс. Леди Стивенсон. Леди Вудбайн. Как приятно вас видеть. – Дэниел улыбнулся той привычно любезной улыбкой, которую использовал и в общении с Сайласом Викери. Он позволил себе впервые хорошенько рассмотреть Мюррелла: худое лицо, светлые волосы, острый подбородок. – Весьма рад познакомиться с вами, мистер Мюррелл.
– Приятно снова вас видеть, д-доктор Гибсон. – Губы у Мэй дрогнули, она запнулась, выговаривая его фамилию, и даже порозовела из-за оплошности, которую допустила, да еще и под пристальными взглядами Дэниела и нового жениха.
На лице мистера Мюррелла не отразилось ни тени враждебности или ревности. Может, он ничего не знал? Дэниел нерешительно принял протянутую руку.
– Я так рада вас видеть, доктор Гибсон, – вступила в разговор леди Вудбайн, давая Дэниелу передышку. – Вы здесь с доктором Крофтом? У меня для него просто замечательная новость.
– Я даже могу догадаться, какая именно, – натянуто улыбнулся Гибсон.
Леди Вудбайн скромно опустила глаза, но не удержалась и с гордостью провела пальцами по слегка выступающему животику. Дэниел откашлялся, пытаясь отыскать мостик от этой деликатной новости к своим умирающим пациентам.
– А я как раз сейчас много думаю и очень беспокоюсь о маленьких детях. У меня несколько неотложных и опасных случаев. – Увидев, что женщины заинтересованно наклонились ближе, он попробовал один из любимых приемов Хораса: – Впрочем, тема слишком мучительна, чтобы говорить о ней на таком элегантном приеме. Я видел, вас очаровала коллекция экзотических птиц лорда Стивенсона…
– Нет, а как же дети? – настаивала леди Вудбайн. – Они в опасности?
– И, боюсь, в смертельной. Но, дамы…
И с этого момента упомянутые дамы принялись выпытывать все больше и больше волнующих, тревожных подробностей. Чем сильнее молодой врач пытался скрыть тяжелое состояние своих пациентов, тем больше его умоляли рассказывать.
– Я не могу говорить вам о матерях, – настаивал Гибсон. – Во всяком случае, не при леди Вудбайн в ее положении.
– А матери тоже заболевают? – спросила Мэй, крепче сжимая руку мистера Мюррелла.
– Только отчаянием. – Дэниелу не нужно было притворяться, что у него перехватило дыхание: глаза вспыхнули сами.
