Курорт - Александр Науменко
— Мальчик ведь не специально. Посмотри, он весь перепуганный.
«Мальчик». Мне было уже восемнадцать, а ей на вид, максимум двадцать пять. Но в её устах это звучало как обращение к молокососу.
— Не специально, — пробурчал «Петь», всё ещё сверля меня взглядом. — Смотреть надо куда идёшь, балбес. Ладно, чеши отсюда, пока я добрый. И чтобы я тебя больше не видел!
Я быстро нагнулся, поднимая коробки. Мой взгляд скользнул по её длинным, идеально ровным ногам, покрытым слоем загара, и на миг задержался на алых шпильках. Потом, прижав ношу к груди, я почти побежал по тропинке, оставив их позади. У меня дрожали руки. Нет, совсем не от страха, а от бессильной злости.
— Что так долго? — встретил меня Артём у входа в бар недовольным шёпотом. Клиенты уже начали снова подтягиваться к стойке.
— Да так, — отмахнулся я, ставя коробки на пол. — Народу много у склада.
— Михаил, что с твоей формой?! — вдруг стал резким его голос.
Он увидел расстёгнутую нагрудную часть и свисающие лоскуты ткани там, где оторвались пуговицы.
— Ты её порвал!
— Блин! — сделал я удивлённое лицо. — Наверное, зацепился за кусты на повороте. Там ветки торчат.
— Михаил! Какого чёрта!
Артём был искренне возмущён. Для него безупречный вид персонала был частью священного ритуала «Зелёного рая».
— Давай быстро к себе! Меняй на чистый комплект! Прямо сейчас! Чтобы через пять минут ты был здесь! Чтобы тебя никто в таком виде не видел!
Я кивнул и, уже почти бегом, рванул по служебной аллейке в сторону домиков персонала. На бегу я на лету расстёгивал испорченную рубашку. Обернувшись, я мельком взглянул на сцену. Техники всё ещё бегали вокруг микшерного пульта, что-то крича друг другу. Толпа перед сценой гудела, но на самой сцене находилась только пустота. Певица явно задерживалась. Мысленно я уже торопил себя: надо успеть переодеться до её выхода, иначе Артём меня живьём сожрёт.
Я рванул к домику для персонала, расположенному в дальней, затенённой кипарисами части курорта. Воздух внутри был спёртым и горячим, несмотря на работающий на минимуме кондиционер. Скинув испорченную рубашку, я достал из шкафа-купе запакованный в целлофан чистый комплект.
Внутри помещения пахло несвежим бельем и дешевым дезодорантом «Axe», запах мужской общаги, резкий контраст с ароматами «Зеленого рая». На нижней койке храпел сменщик из ночной бригады, раскинув руки. Он работал по трое суток подряд, чтобы отправить деньги семье в Саратов. Я смотрел на свое отражение в осколке зеркала, приклеенном на двусторонний скотч к дверце шкафа. Худой, с торчащими ключицами, бледный по сравнению с этими лощеными гостями. На шее красное пятно. След от ногтя той фифы.
Злость кипела внутри, горячая и едкая. Почему я должен извиняться? Почему я должен чувствовать себя виноватым за то, что они прут, не глядя под ноги? Но я быстро задавил это чувство. Отец учил:
«Ты там никто, Мишка. Терпи. Нам нужны деньги на колледж».
Я натянул свежую рубашку. Она была на размер больше, воротник натирал шею, но выбирать не приходилось. Главное, логотип «ЗР» на груди. Клеймо принадлежности к свите. Потом, наскоро поправил волосы перед крошечным зеркальцем и побежал обратно.
Добежав, я чувствовал, как под мышками и на спине рубашка уже слегка прилипла к телу.
«Артём опять будет ворчать, что вид неидеальный», — мелькнула мысль, но делать было нечего.
Я встал на своё место за стойкой как раз в момент, когда к бару подошла группа из трёх мужчин в тельняшках и яхтенных кепках, явно только что сошедших с катера.
— Пять «Белых русских», покрепче, и три бутылки «Крюг», чтобы прямо сейчас, со льдом! — скомандовал тот, что был посередине, с седеющей бородкой и часами «Ulysse Nardin».
Я кивнул и засуетился. «Белый русский» — это водка, кофейный ликёр «Kahlúa» и сливки. Я отмерял по 50 мл «Beluga Noble Russian Vodka», добавлял 30 мл ликёра, взбивал со льдом в шейкере и аккуратно, через стрейнер, разливал по бокалам «old fashioned», после чего тонкой струйкой вливал охлаждённые сливки. Одновременно Виктор вскрывал бутылки шампанского «Krug Grande Cuvée» и ставил их в ледяные вёдра, обернув полотенцами.
Пока я работал, краем глаза заметил знакомую фигуру. Это была та самая «кукла» в бикини, с которой я столкнулся. Она неспешно, с лёгким, покачивающим бёдрами шагом, приблизилась к стойке и уселась на высокий барный стул, поставив локти на отполированную столешницу из тёмного дерева. Её движение было грациозным.
— Что желаете? — тут же возник перед ней Виктор с профессиональной улыбкой «кота, который смотрит на сливки».
Девушка медленно повернула к нему голову. Её карие глаза чуть прищурились.
— Хочу, чтобы он меня обслужил, — указала она на меня тонким пальцем с безупречным маникюром цвета бледного розового кварца.
Улыбка на лице Виктора растаяла, словно её смыло волной. Он едва заметно пожал плечами и отошёл к кассовому аппарату, делая вид, что занят подсчётом сдачи. Я, закончив разливать коктейли для яхтсменов и передав их официантке Кате, вытер руки полотенцем и приблизился.
— Чем могу помочь? — спросил я нейтрально, хотя внутри зашевелилось беспокойство.
«Интересно, чего ей надо? Месть за испуг? Пришла жаловаться начальству?»
— Я буду «Розовый фламинго» на «Grey Goose», — сделала она заказ, положив подбородок на сцепленные пальцы.
Голос был тихим, немного замедленным.
— Сейчас сделаю.
Это был типично курортный, «женский» коктейль: не крепкий, сладкий, эффектного цвета. Я кивнул и начал готовить. Взял шейкер, налил 50 мл водки «Grey Goose», 20 мл ликёра «Peach Schnapps», 15 мл гранатового сиропа «Grenadine Monin» и 30 мл свежевыжатого сока лайма. Заполнил шейкер льдом из колотых кубиков и начал энергично встряхивать его, совершая чёткие, отработанные движения. Лёд глухо гремел внутри металлической колбы. Затем процедил содержимое через стрейнер в предварительно охлаждённый бокал для мартини, украсил тонким ломтиком лайма и двумя замороженными ягодами малины на краю. Поставил перед ней.
—
