Курорт - Александр Науменко

так не пойдет.

Его собеседник, молодой, с телом культуриста и бритым затылком, лишь усмехнулся, поправляя на запястье массивные часы «Breitling».

Я тем временем делал «Мохито» для дамы в микроскопическом бикини «Eres» цвета шампанского. Она говорила по телефону, откровенно обсуждая третью подругу:

— …Ты не понимаешь, заюш. «Ferrari» — это отступные.

Дама в бикини «Eres» лениво ковыряла трубочкой мяту в бокале, даже не глядя на меня, пока я ставил перед ней запотевшее стекло.

— Серёжа же не идиот, он понимает, что перегнул. Эта балерина… Господи, да у неё колени вывернуты, смотреть страшно, одни мослы. Но она «медийная». Ему для статуса нужно. А Светке он этот «Portofino» красный подогнал, чтобы она рот не открывала перед разводом. Там брачный контракт такой, что она в одних трусах останется, если рыпнется. А так, машина и квартира на Остоженке.

Она замолчала, поправляя огромные очки, в которых отражалось всё побережье.

— Я ей говорю: бери, пока дают. Любовь проходит, а налог на недвижимость платить надо. И вообще, пусть радуется, что он её в Монако не потащил. Там сейчас такая скука, все наши, плюнуть некуда. Попадешь в иноагента или в бывшего мужа.

— Ваш «Мохито», — тихо произнес я.

Она дернула плечом, словно отгоняя муху.

— Сахара много. Я же просила на стевии. Ладно, оставь.

Закончив с «Мохито», я принялся за заказ от пары подростков, явно детей каких-то олигархов. Парень в нарочито потрёпанных шортах «Versace» требовал «самый дорогой виски, просто со льдом». Его спутница, хрупкая блондинка в паресо «Fendi», кокетливо щурилась от солнца и просила «клубничный дайкири, но чтобы без сахара, я на детоксе».

Льда в бокале было больше, чем виски, но парень, похоже, именно этого и хотел. Эффекта. Они отошли, а я услышал со стороны сдавленный смех. Две женщины лет сорока, с идеальными загаром и телами, явно результат усилий лучших пластических хирургов и персональных тренеров, сидели за столом, потягивая розовое вино.

— Смотри, вон Тамара, — одна из них, в широкополой шляпе, кивнула в сторону пляжа. — Опять своего «бойфренда» на горках катает. Ему двадцать, небось. Смотреть смешно.

— Зато он, говорят, очень старательный, — фривольно засмеялась вторая, поправляя бретельку купальника «La Perla». — А её Леонид в Швейцарии, счетами занимается. Так что все довольны.

Они говорили откровенно, не понижая голоса. Для них я был пустым местом, механизмом, который подаёт напитки. Человеком с их точки зрения я не являлся.

Мой напарник по бару, Виктор, парень лет двадцати пяти, с татуировкой якоря на предплечье, поравнялся со мной, делая вид, что пополняет запас соломинок. Наклонился и тихо, так, что слышно было только мне, прошептал:

— Шеф приехал. Уткин. С женой. Сам видел, три «Геленка» чёрных от вертолётной подкатили к лифту.

Я кивнул, вспомнив, что минут двадцать назад над пляжем действительно с рёвом пронёсся жёлтый вертолёт «Airbus Helicopters». Я видел Уткина лишь раз, в день своего первого выхода на работу. Обычно хозяин появлялся здесь редко, раз или два за сезон. Он занимал весь верхний этаж главного здания-паруса, пентхаус с частным бассейном и террасой.

В редкие минуты затишья я, как меня и учили, начинал начищать до блеска бокалы для шампанского, перебирая их в руках. Взгляд сам скользил по пляжу. У самой кромки воды два парня на гидроциклах выписывали безумные виражи, поднимая вееры брызг. Их крики доносились сквозь шум прибоя. А чуть ближе, у края общего бассейна, на шезлонгах с белоснежными полотенцами с монограммой «ЗР» загорали несколько девушек. Они не стеснялись снять верх, и солнце играло на их загорелой коже. Одна из них, рыжая, с идеальными формами, лениво переворачивалась на живот, и служба официантов в белых кителях тут же, почти бегом, спешила поправить над ней зонт.

«Эх, хороша чертовка», — подумалось мне с грустью.

Виктор, закончив с соломинками, снова оказался рядом.

— Сегодня будет концерт на главной сцене, — кивнул он в сторону открытой эстрады у центрального бассейна, где техники уже возились с колонками. — В четыре часа.

— А кто выступает? — поинтересовался я, хотя мне было, в общем-то, всё равно.

— Марина Бри.

Её я знал. Мелькала в ленте новостей. Пару раз попадались клипы. Говорили, её продюсирует сам Киркоров. Музыка, поп-фанк с элементами электроШара, запоминающийся мотивчик, но голос, как мне казалось, был настолько обработан автотюном, что трудно было судить о его наличии. Типичная продукция индустрии: яркая, гламурная, с очевидными доработками хирургов.

— Она прилетела с нашим шефом, — добавил Виктор многозначительно, поднимая бровь.

Я машинально бросил взгляд на электронные часы под стойкой. Было без пятнадцати четыре. Выходило, что до выступления оставалось не так уж и много.

После слов Виктора о певице мы на пару минут притихли. Поток клиентов ненадолго иссяк. Артём отошёл принимать новую партию мохито, и мы с напарником, прислонившись к стойке, получили редкую передышку. Взгляды сами собой потянулись к пляжу и бассейну.

— Смотри, вон, рыжая на шезлонге у пальмы, — почти не шевеля губами, начал Виктор, делая вид, что проверяет уровень сиропа «Монен». — Видишь? В бикини золотом.

Я кивнул. Девушка с огненно-медными волосами, зачёсанными в небрежный пучок, лежала на животе, расстёгнув завязку на спине. Её фигура была безупречной, словно сошла с обложки. Длинные ноги, тонкая талия, мягкий, но упругий изгиб бёдер.

— Это Лера, — продолжил Виктор с видом знатока. — Прилетела из Питера с тем типком, что вон, в розовых бермудах, на яхте обсуждает. Он ей квартиру в «Зените» купил, говорят. Но она, между нами, не прочь и с кем-нибудь… молодым пофлиртовать. Эскорт высшей лиги, но с претензией на интеллигентность. Читает Бродского, блин.

Мы перевели взгляд на группу девушек, которые с визгом скатывались с горки «Чёрная Анаконда».

— А эти три, местный «цветник», — усмехнулся напарник. — Блондинка в жёлтом, Алёна, приехала с папиком-нефтяником, он тут на вилле в Греческом квартале. Папик уже в летах, спит до обеда, а она вовсю гуляет. Вчера, слышал, до утра с тем серфером-инструктором тусила. Грудь, между прочим, своя, силикона там нет, проверено взглядом знатока.

— А проверял как? — поинтересовался я.

— Да она в прошлом году тут же отдыхала, ещё до всех… доработок.