Смерть И Пирожки для Ректора Драконьей Академии - Наталья Добкевич
— Бинго, ты как сюда попал? — спросила я, садясь на топчане и пытаясь пригладить растрёпанные волосы.
— Стражники привыкли, — отмахнулся эльф, протягивая мне узелок. — Держите! Свежие пирожки! Финго всю ночь пёк, специально для вас! А Глимбо воду носил, чтобы тесто подходило. Мы все старались!
Я взяла узелок, развернула. Тёплые, румяные, пахнущие так вкусно, что у меня потекли слюни. Настоящая магия. Или просто забота, которая в этом мире была дороже любой магии.
— Спасибо, Бинго, — искренне сказала я, откусывая кусочек. — Ты меня спасаешь. Без вас я бы тут уже с голоду умерла или с тоски.
— Агата, — эльф присел рядом на корточки и заговорил шёпотом, косясь на дверь, — там такое творится! В академии! Все только и говорят о том, кого вы нашли в стене!
Я замерла с пирожком в руке.
— Уже знают?
— Конечно! — глаза Бинго стали размером с блюдце. — Стражники разносят сплетни быстрее драконов! Им только дай волю — они и свои тайны расскажут, и чужие, и вообще всё, что знают. Говорят, он там пятьсот лет просидел! Пятьсот! — эльф даже привскочил от возбуждения. — Это же древний ужас, который проснулся! Древнее зло! Может, он сам демон?
— Он не ужас и не демон, — устало сказала я, жуя пирожок. — Он человек. Бывший стражник.
— Агата, люди столько не живут, — резонно заметил Бинго. Он даже пальцем погрозил мне, будто я была несмышлёным ребёнком. — Значит, тут магия. А магия — это всегда опасно. Моя бабушка говорила: если магия старая, лучше держаться подальше.
— Твоя бабушка мудрая женщина, — вздохнула я. — Магия тут действительно есть. Но он не опасен, он жертва. Его замуровали заживо и оставили умирать. А он выжил.
— В академии говорят по-другому, — Бинго понизил голос до едва слышного шёпота. — Преподаватели шепчутся, что это знак. Что грядёт что-то страшное. Студенты боятся, некоторые уже собирают вещи. Один парень с боевого факультета вчера уехал к родителям, сказал, что не хочет учиться в академии, где мёртвые встают из стен.
— Он не мёртвый, — терпеливо объяснила я. — Он живой. Мы его спасли.
— Агата, вы героиня, — с обожанием сказал Бинго. — Все эльфы так говорят. Если бы не вы, он бы там и сгнил. Вы самая лучшая!
— Спасибо, Бинго. — я улыбнулась. — А Рейнар что делает?
— Он с утра в лазарете, — ответил эльф. — С тем самым. Говорят, допрашивает. Лекари не хотели пускать, но он же глава тайной канцелярии, ему всё можно. Агата, а вы скоро выйдете?
— Не знаю, — честно ответила я. — Рейнар обещал договориться с советом. Но старые драконы не любят чужаков.
— Вы только не умирайте тут, ладно? — жалобно сказал эльф. — Мы без вас пропадём. Эльфы без вас пропадут. Пирожки без вас будут не те. Финго уже плакал, когда у него тесто не поднялось, и говорил: «Агата бы знала, что делать».
Я рассмеялась.
— Постараюсь, Бинго. Обещаю. Держитесь там, на кухне. И следите, чтобы студенты не разнесли столовую.
— Будет сделано! — эльф вскочил и исчез за дверью так же быстро, как появился.
— Корнелий, — мысленно позвала я, когда стихли его шаги. — Ты как?
— Нормально, — отозвался лич. — Слушаю твои мысли. Ты хорошо держишься. Даже эльфов развлекаешь.
— А ты ожидал, что я буду рыдать в углу?
— Нет. Но иногда люди ломаются на ровном месте. А ты — кремень. Даже в камере, под подозрением в убийстве, с непонятным будущим — а ты шутишь, ешь пирожки, успокаиваешь эльфов.
— Спасибо за комплимент.
— Это не комплимент, это констатация факта. — Корнелий помолчал. — Агата, я всё думаю о том стражнике. Я помню его. Он правда был добр ко мне. Приносил еду, иногда разговаривал. Спрашивал, как я тут, не холодно ли, не грустно ли одному.
— Ты был личем в заточении, а он спрашивал, не грустно ли тебе?
— Странно, да? — усмехнулся Корнелий. — Но он был такой. Человечный. Для стражника — редкость. Обычно они плевались в мою сторону или читали заклинания защиты, проходя мимо. А этот... он видел во мне личность.
— И теперь он здесь. Живой. Через пятьсот лет.
— Это не просто так, Агата. Артефакт сохранил ему жизнь. Зачем? Для чего?
Я задумалась, глядя в серое небо за окном.
— Может, чтобы он рассказал нам правду?
— Может, — согласился лич. — Скоро узнаем.
Ждать пришлось недолго. Через час в коридоре раздались знакомые шаги — твёрдые, уверенные, чуть быстрее обычного.
Рейнар вошёл в камеру. Выглядел он встревоженным, но сосредоточенным. Мокрый плащ выдавал, что на улице идёт дождь.
— Одевайся, — сказал он коротко. — Идём.
— Куда? — я встала, накидывая плащ.
— В лазарет. Спасённый пришёл в себя. Лекари разрешили короткий допрос. Ты нужна мне там.
— Зачем? Я не лекарь.
— Он спрашивает о тебе. Постоянно. — Рейнар посмотрел на меня с непонятным выражением. — «Где та девушка? Которая меня нашла?» Без тебя он отказывается говорить.
Я удивилась.
— Почему?
— Не знаю. Может, ты ему приснилась. Может, магия. Но раз он хочет тебя видеть — значит, пойдёшь. Время не ждёт.
Я быстро собралась, и мы вышли.
Коридоры академии встретили нас привычной суетой. Студенты шарахались от Рейнара, преподаватели почтительно кланялись, стража вытягивалась по струнке. Я шла рядом и чувствовала на себе десятки взглядов — любопытных, подозрительных, испуганных.
— Обо мне уже знают? — тихо спросила я.
— О тебе, о спасённом, об убийствах, — кивнул Рейнар, не сбавляя шага. — Вся академия гудит. Хорошо хоть паники пока нет.
— Пока?
— Если будет ещё одна смерть — начнётся. Люди боятся того, чего не понимают. А здесь не понимают ничего.
— Ещё одна? — переспросила я. — Ты думаешь, убийца не остановится?
Рейнар посмотрел на меня долгим взглядом. В его золотых глазах плескалась усталость и тревога.
— Ты сама сказала: артефакт. Если он у убийцы, он будет использовать его. А
