Смерть И Пирожки для Ректора Драконьей Академии - Наталья Добкевич
— Для чего?
— Для расследования. И у тебя... интуиция.
Он усмехнулся.
— Интуиция, — повторила я. — Хорошее слово.
— Иди. Стражники отведут.
Он махнул рукой, и двое стражников, ждавших у входа, подошли ко мне.
— До завтра, Рейнар, — сказала я.
— До завтра, Агата.
Меня увели.
Камера встретила меня холодом и знакомым запахом сырости.
Я плюхнулась на топчан и уставилась в потолок.
— Ну, — сказал Корнелий. — Денёк был тот ещё.
— Не то слово.
— Что думаешь?
— Думаю, что мы в глубокой заднице.
— Оптимистично.
— Я реалист.
Какое-то время мы молчали. Я прокручивала в голове события: саркофаг, символы, следы, слова Рейнара.
— Корнелий, — спросила я. — Ты веришь ему?
— Рейнару?
— Да.
— Не знаю, — честно ответил лич. — Он не врёт. Но это не значит, что говорит правду. Он мог умолчать о многом.
— Например?
— Например, о том, что сам хочет артефакт. Или что он знает убийцу.
Я вздохнула.
— Слишком много вариантов.
— Это хорошо, — сказал Корнелий. — Чем больше вариантов, тем больше зацепок. Главное — не упустить нужную.
— А если убийца — Рейнар?
— Тогда мы в его руках. И он мог бы убить нас сто раз, но не убивает. Значит, либо он не убийца, либо мы ему нужны живыми.
Я закрыла глаза.
— Ладно. Завтра разберёмся.
Я уже начала проваливаться в сон, когда вдруг услышала шаги.
Не снаружи, не в коридоре. А из стены.
Совсем рядом. Будто кто-то ходил в соседней камере.
Но соседняя камера была пуста. Я знала это точно — стражники говорили, что я здесь одна.
— Корнелий, — прошептала я. — Ты слышишь?
— Слышу, — тихо ответил лич. — И это не крысы.
Шаги приближались.
Потом затихли.
И вдруг — стук.
Тихий, ритмичный. Кто-то стучал изнутри стены.
— Кто здесь? — спросила я шёпотом.
Тишина.
А потом голос. Едва слышный, приглушённый толщей камня:
— Помогите...
Я замерла.
В стене кто-то был.
Глава 8 Голос из стены
Глава 8 Голос из стены
Я замерла, прижавшись ухом к холодной каменной стене.
— Помогите... — повторил голос. Тихий, хриплый, будто его обладатель не пользовался речью сотню лет.
— Я здесь! — крикнула я громко, насколько позволяла осторожность. — Кто ты? Где ты?
Ответа не было. Секунда, другая, третья... Я уже начала думать, что мне показалось, когда раздался стук.
Тук-тук-тук. Короткий, ритмичный.
— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты слышишь?
— Слышу, — ответил лич. Голос его был напряжённым, без обычной иронии. — Это не крысы и не сквозняк. Там кто-то есть.
— Почему я не слышала его раньше?
— Может, он только очнулся. Или набрался сил. Или понял, что ты здесь.
Я постучала в ответ — три раза, как он.
С той стороны снова раздался стук. Теперь уже длиннее — серия ударов, будто человек пытался что-то сказать.
— Кто ты? — снова спросила я.
Голос ответил не сразу. Сначала снова стук, потом тяжёлый вздох, потом:
— Я... не помню... давно... выпусти...
Слова давались ему с трудом. Они были обрывочными, путаными, будто человек отвык говорить.
— Ты в соседней камере? — спросила я.
— Нет... глубже... стена... тайный ход...
Я вздрогнула. Тайный ход. Как в подвале.
— Ты пленник?
— Да... давно... очень давно...
— Кто тебя держит?
Пауза. Долгая, тягостная. Потом:
— Не знаю... лица нет... темнота...
— Корнелий, — позвала я. — Что думаешь?
— Думаю, что это не ловушка, — ответил лич после паузы. — По крайней мере, голос звучит искренне. Но я не понимаю одного: я чувствую эту стену. За ней пустота. Там нет камеры.
— А если она скрыта магией?
— Тогда я должен что-то чувствовать. Пусть слабо, но должен. А там — ничего. Как будто стена и есть стена.
— Или ты ослаб за пятьсот лет?
— Может быть, — нехотя признал Корнелий. — Я не всесилен, Агата. Особенно здесь, в этих каменных мешках. Они глушат магию.
Я снова прижалась к стене.
— Держись, — сказала я. — Я найду способ тебя достать. Утром придёт Рейнар, он глава тайной канцелярии. Он поможет.
— Рейнар? — голос дрогнул. — Дракон?
— Да. Ты знаешь его?
— Нет... но драконы... они разные... осторожно...
Голос затих. Я снова постучала — тишина.
— Он выдохся, — сказал Корнелий. — Слишком много сил потратил на разговор. Пусть отдохнёт. А ты попробуй поспать.
— Как я могу спать, когда за стеной человек?
— Ты ничем не поможешь ему прямо сейчас, — резонно заметил лич. — А завтра нужны силы. Иначе чем ты ему поможешь?
Я понимала, что он прав. Но уснуть не могла ещё долго.
Я сидела, прислонившись к стене, и слушала тишину. Иногда стук повторялся — тихий, ритмичный, будто человек там, за стеной, тоже не спал и подавал сигналы. Я отвечала — стучала в ответ костяшками пальцев.
Тук-тук-тук. Пауза. Тук-тук-тук.
Мы стучали всю ночь. Как два обезумевших телеграфиста.
Утро пришло серым и хмурым. Сквозь зарешеченное окошко под потолком пробивался бледный свет — не солнечный, а тот безнадёжный, предрассветный, когда ещё непонятно, день наступил или ночь просто немного отступила.
Я сидела на топчане, прислонившись к стене, и вслушивалась в тишину. Стук прекратился. Или я просто перестала его слышать, утомлённая бессонницей.
В коридоре раздались шаги. Привычные, тяжёлые — стражники менялись. Лязгнула дверь, послышались голоса, потом снова тишина.
Потом — другие шаги. Быстрые, уверенные, цокающие по каменному полу.
Я узнала эту походку.
Рейнар.
Дверь открылась. Он вошёл, и я сразу поняла: ночь у него была не лучше моей. Под глазами залегли тени, лицо осунулось, мантия измята. Но взгляд оставался цепким, золотые глаза горели.
— Выглядишь ужасно, — сказала я вместо приветствия.
— Взаимно, — ответил он, оглядывая меня. — Ты вообще спала?
— Нет.
— Я тоже.
Он сел на табурет, единственный предмет мебели, кроме топчана, и устало потёр лицо.
— У меня новости, — сказал он. — Плохие и хорошие.
— Давай плохие сначала.
— Совет пока не дал разрешения на твоё освобождение. Они требуют больше доказательств твоей невиновности. Старые драконы упёрлись — говорят,
