Попаданка для Лорда-Дракона - Тоня Рождественская
Я подхожу к брату, желая узнать о том, когда будет объявлено о долгожданном пополнении семейства. Эта новость должна затмить мое скоропостижное обручение. Во всяком случае, я на это надеюсь. А значит взоры всех присутствующих наконец-то переместятся с моей персоны на кого-то другого. И вечер позволит мне начать наслаждаться приемом.
Может быть, мне даже удастся отвлечься с какой-нибудь красоткой, не ставившей себе цель заполучить меня в долгое пользование. Ну или, возможно и долгое, но хотя бы не в официальное.
Я с удовольствием предоставлю брату возможность выйти на сцену. В отличие от меня, ему всегда нравилось быть в центре внимания.
– Уже скоро, – опережает мой вопрос Леопольд. – Леонора сейчас подойдет.
С лёгкой улыбкой, сражающей дам наповал, он поправляет светлые волосы элегантным движением. Умный, статный, безусловно красивый и главное, с ненавязчивым осознанием своего превосходства, он всегда сразу же становится душой любой компании, будь то восторженные малыши или именитые ветераны.
Его в равной степени обожают и женщины, и мужчины, и ему никогда не нужно искать слов, какая бы не была поднята тема разговора – он поддержит ее ровно в той степени, которая требуется. Природный лидер, любимец дам, почитаемый советник самого короля…
Одним словом, идеал.
– Пойду, проверю, – добавляет Леопольд, ускользая из зала.
Я смотрю ему вслед, понимая, что ни в чем никогда не смогу его превзойти. Но это не завистливые мысли, я и правда горжусь им, еще бы отец не напоминал мне о том же каждый божий день…
– Так ты, наконец, сделал выбор? – отрывает меня от раздумий кокетливый голос.
Мне не нужно поворачиваться, чтобы понять, кто стоит за моей спиной, однако, я все же оборачиваюсь и делаю легкий поклон.
– Беттиет, – говорю, а сам оглядываю бесстыдные выпуклости девушки, столь умело выставленные напоказ.
Вот уж кто точно умеет продемонстрировать себя с выгодной стороны!
От профессиональной хищницы мой взгляд, конечно же попавшийся на расставленный капкан, не ускользает. И ярко красные губы расползаются в довольной улыбке.
– Не знала, что тебя привлекают такие серые мышки.
– Ты обо мне еще многого не знаешь, – отвечаю я, мстительно сверкая глазами.
– Правда?! – восклицает она нарочито удивленно. – А я думала, что секретов между нами не осталось!
Она приближается ровно настолько, чтобы дать мне ощутить аромат ее духов, но при этом не вызвать ненужных подозрений у окружающих. От этой близости воспоминания начинают оживать, заставляя сердце биться чуть быстрее. И это, безусловно, ровно то, на что она рассчитывает. Коварная искусительница…
Весьма талантливо, дорогая. Но я вижу эту игру насквозь, и потому легонько сбрасываю ее ладонь, невзначай легшую на мое предплечье.
– Бетти, – говорю я многозначительно, однако, она прерывает меня.
– Может быть тогда просветишь? – томный взгляд обволакивает, как масло пересохшую булочку. – Еще разочек…
От уже разыгравшейся фантазии я неосознанно сглатываю. О, эта женщина очень любит просвещение! Мне ли не знать… И я уже было начинаю думать, что нет ничего столь уж зазорного в том, чтобы отвлечься от шума вечеринки и ускользнуть с ней в какой-нибудь темный уголок. Но тут вижу встревоженный взгляд подошедшей Леоноры, призывно направленный на меня.
– Извини, в другой раз, Бетти, – отвечаю я несколько более разочарованно, чем хотелось бы показать.
И не слушая ее жеманный ответ, направляюсь к невестке.
– Что случилось? – спрашиваю взволнованно, опасаясь, что что-то могло произойти с ребёнком.
– Твоя невеста! – однако восклицает та, хватая меня за руки – признак настоящей тревоги.
– Моя невеста? – растерянно повторяю я.
Так и знал, что она не справится и вытворит что-нибудь эдакое! Принимаюсь оглядываться, смутно предчувствуя недоброе, но нигде среди толпы не вижу эту взбалмошную девчонку с чувственными губами.
– Твой брат поймал ее в хранилище! Похоже, что она провела ритуал истинности!
– Что?! – от этого неожиданного заявления я чуть ли не позволяю себе хохотнуть в голос. – Какая глупость!
– Это не глупость, Эрик! – красивое и доброе лицо Леоноры по-настоящему взволнованно. – Эта стремительная помолвка…
У меня нет времени слушать ее предположения, тем более, итак, понятно, о чем говорит моя родственница, поэтому просто спрашиваю.
– Где она?
– Внизу, с инспектором Бруенором…
Только не это! Не дай бог старый лис вытянет из этой дурехи правду, и весь мой план полетит к чертям! Отец не послушает ни одного из моих аргументов, и я буду женат уже сегодня вечером. Причем на самой ужасной из возможных для меня кандидаток!
– Проклятье! – срывается с моих губ и, не очень отдавая себе отчета, я уже несусь по ступеням.
Глава 11. Ада.
– Низложение, разумеется, – отвечает инспектор Бруенор на мой вопрос о наказании за ритуал истинности.
Низложение? Какое еще к черту низложение? Думаю я, но вслух произношу корректное.
– А именно?
– Стандартное низложение, – пожимает плечами тот, очевидно считая меня совершеннейшей дурой, которая закончила Академию благодаря только подружке заучке или счастливому стечению обстоятельств.
Но мне все равно, главное, что он пока не догадывается об истинном положении дел. Пусть думает, что я плохо училась в школе, или что вообще имею только две извилины, плевать. Главное, ему не надо знать, что я в принципе не знаю о драконах ровным счетом ничего, потому что не имею к ним никакого отношения.
– Вас лишат связи с огненной ипостасью, и, соответственно всех магических способностей.
– Ну, звучит не так уж и ужасно… – бормочу я себе под нос.
– Не так уж и ужасно?! – восклицает инспектор, теперь уже действительно глядя на меня как на последнюю идиотку. – Вы лишитесь дома, чести, семьи и, разумеется, любой возможности выйти замуж! Вы, конечно, не помните последнее дело, связанное с ритуалом истинности, ведь оно случилось лет тридцать пять-сорок назад. Но, уверяю Вас, леди Фрегильда закончила очень плачевно! Даже трудно представить, что ожидает человека, лишившегося связи с магией!
Что-то меня уже раздражает это прямое обращение: «вас лишат», «вы закончите»… Словно он уже вынес приговор. Не знаю, как в этом мире, но у нас есть презумпция невиновности! Вроде бы…
И я уже хочу высказать ему это наблюдение, как вдруг меня пронзает неожиданная мысль. А что, если это лишение как
