Человек государев 7 - Александр Горбов
— Вывод? — подбодрил Грибохлёбов.
— Вывод — им есть что скрывать. Существует некий секрет, который династия Виттельсбахов хранит уже многие века… Что это за секрет? — Я посмотрел на Грибохлёбова.
Тот пожал плечами.
— Вот тут я вас разочарую, увы. Выяснить это мне не удалось. Я провёл в Богемии восемь лет и лишь однажды был удостоен приглашения в королевский замок. Да и то потому, что из-за чрезвычайно суровой зимы в стране сложилась тяжёлая ситуация, не хватало буквально всего, от продовольствия до медикаментов. Его Величество Алексей Михайлович, отец нынешнего государя, любезно согласился оказать Богемии помощь. Собственно, по каковому поводу я и был приглашён в замок — мне устроили торжественный приём. Приняли с подчёркнутой любезностью, но остаться погостить не предложили. По окончании вечера, не медля ни минуты, отвезли домой.
— Любопытно, — проговорил я.
— О, весьма. Существуют, конечно, некоторые слухи, но предупреждаю сразу: они дошли до меня через десятые руки. За достоверность, сами понимаете, поручиться не могу.
Я кивнул.
— Слухи — лучше, чем ничего. Давайте хотя бы их.
— Извольте. Замок Виттельсбахов окружён горами и лесом. К нему ведёт единственная подъездная дорога, от замка до ближайшего поселения не менее десяти вёрст. Леса в тех краях богатые, но в так называемый Виттельсбахский лес крестьяне не ходят, а уж к замку вовсе стараются не приближаться. Догадаетесь, почему?
— В этом лесу пропадают люди, — выпалил Захребетник раньше, чем я.
Грибохлёбов посмотрел на меня с уважением.
— Верно, так и есть. Несчастных, которым случалось, заблудившись, оказаться в Виттельсбахском лесу, больше никто никогда не видел. Но говорить об этом вслух, разумеется, не принято. Так — перешёптываются в трактирах. Хотя даже малые дети знают: в Виттельсбахский лес простым людям ход заказан. Там могут бывать лишь обитатели замка.
— А люди пропадали днём или ночью? — спросил Захребетник.
И удостоился ещё одного уважительного взгляда.
— Сложно сказать. В лес ходят, как правило, утром. Но если человек заблудился, то плутает он долго. И тут уж непонятно, в какой момент свернул не в ту сторону и где пропал. Только вот если до заката человек из того леса не выбрался, то он уже не придёт. Искать бесполезно.
— А пробовали искать?
— Конечно. Да только в тех местах, которые считаются безопасными, следов не находили, а в Виттельсбахский лес попробовали сунуться лишь однажды. По крайней мере, мне рассказывали только об одном случае, произошедшем много лет назад. У некоего кузнеца была красавица дочь, отец души в ней не чаял. И вот однажды ушла она в лес и не вернулась. Отец — человек не бедный, уважаемый. Он и свою деревню на ноги поднял, и две соседних. Охотников позвал, которые следы читать умеют, хорошее вознаграждение пообещал. И охотники отыскали следы. Поняли, что девица ушла в Виттельсбахский лес. Тут уж мужики кузнеца сопровождать отказались. Только один согласился, самый молодой, он в пропавшую девицу был влюблён. Пошли они дальше. Глядь — поляна, по краю ручей течёт, а у ручья трава примята и там, где земля мокрая, след от башмачка. Поодаль корзинка валяется, грибы рассыпаны. Гребёнка в землю втоптана, которую девица в волосах носила. И всё, больше никаких следов.
— Ого! — присвистнул Зубов. — Это где ж такие безобразия творятся? В какой губернии?
Начало рассказа он, увлечённый нардами, пропустил.
— Это было давно, — сказал Зубову я. Спросил у Грибохлёбова: — А кровь? Следы борьбы? Может быть, на кустах лоскуты от одежды были?
Грибохлёбов помотал головой:
— Ничего. Исчезла красавица, будто сквозь землю провалилась или по воздуху унесли. Охотник, как ни старался следы отыскать, ничего не обнаружил. Вернулись они с кузнецом в деревню. А на следующий день кузнец поехал в город. Хотел нанять мага, чтобы осмотрел то место. Да и сгинул по дороге, больше его никто не видел. И охотник вскорости в лесу пропал. С тех пор уж, понятное дело, к владениям Виттельсбахов люди на пушечный выстрел не подходят.
— Дела-а, — прокомментировал Зубов. — Миша! Девицу отыскать надобно. Ты, если надо, не стесняйся обращаться! Я помогу.
* * *
По дороге домой Зубов увидел гуляющих на бульваре знакомых, выбрался из машины и присоединился к ним. А я продолжил размышлять.
«Думай, Миша, думай, — ободрил Захребетник. — Что скажешь?»
«На девушку напали, по всей видимости, когда она спала, — заговорил я. — Она бродила целый день, устала, вокруг уже темнело. Девушка нашла ручей и решила заночевать около него. Во сне на неё напали. Оглушили колдовством и…»
«И? — поторопил Захребетник. — Дальше, дальше!»
«А дальше у меня не складывается, — буркнул я. — Если её убили, почему нет следов крови? И вообще никаких следов? Кто бы это ни был, он откуда-то пришёл и должен был куда-то уйти, унеся с собой жертву — живую или мёртвую! Но следов не было».
«Вот именно. — Захребетник казался всё более довольным. — Крови нет. Следов тоже. Вопрос: кто из известных тебе существ настолько дорожит кровью, что не позволит себе пролить ни капли? А к тому же умеет перемещаться по воздуху?»
Я задумался. А потом охнул.
«Упырь⁈»
«Или стриг, если называть их так, как зовут на родине, — поправил Захребетник. — Всё сходится! Крови не было, потому что пил он аккуратно. А обескровленный труп действительно унёс по воздуху. Обратился в стаю летучих мышей, сцапал то, что осталось от девицы, да и сбросил в горах в пропасть. Хоть обыщись — не найдёшь. И неразветвленность рода на эту версию отлично ложится, стриги ведь бессмертны. Потому наблюдатели и отмечают исключительную похожесть Виттельсбахов друг на друга. Король последовательно притворяется своим сыном, внуком и так далее. Хорошая версия?»
«Очень. Только есть один небольшой нюанс: упырей не существует! Их истребили ещё…»
«Это у вас в России их истребили, — осадил меня Захребетник. — Да и то согласно официальным данным. Недобитки наверняка где-то бегают, только ведут себя прилично. Прячутся по углам и на рожон не лезут — не говоря уж о том, чтобы власть захватывать. А в Богемии — вишь, чего творят!»
«Бред, — подумав, отмёл я. — Если бы это было так, неужели бы Евдокия Алексеевна выбрала для Лизы такого жениха? Принцев в Европе — море, неужели нельзя сватать человека,
