Человек государев 7 - Александр Горбов
— Спасибо, Серж. Как у тебя сегодня со временем?
— Для тебя — всегда свободен. Что-то случилось?
— Нет-нет, просто поболтать хочу. Где тебе удобно встретиться?
— Ну… — Серж замялся. — Честно говоря, удобнее всего было бы, если бы ты приехал ко мне домой. Я тут, видишь ли, мастерскую устроил, мы с Харитоном третьи сутки в ней торчим. Помнишь Харитона Бусыгина, инженера?
— Помню, конечно.
— Ну, вот! Мы его изобретение доработали и, так сказать, внедряем. Выгляжу я соответствующе, — Серж рассмеялся. — Для вылазки в свет не гожусь, а приводить себя в порядок неохота — это мне придётся работу бросать. Но тебя, надеюсь, мой внешний вид не особенно смутит.
— Вообще не смутит, — заверил я.
— Отлично! Во сколько тебя ждать?
* * *
К дворцу Трубецких на Покровке я подъехал в половине седьмого.
— Добро пожаловать, господин Скуратов, — почтительно поклонился мне седовласый мажордом. — Его сиятельство Сергей Павлович предупреждали о вашем визите, ждут вас. Дозвольте проводить.
Он повёл меня сквозь анфилады комнат. Проходя через них и отмечая изысканность убранства, я вспомнил досужий слух, что Трубецкие едва ли не более богатый род, чем Пожарские. Хотя, общаясь с Сержем и Андреем, я не уловил даже тени кичливости.
«Вот это и отличает людей воистину благородных от тех, кто просто богат, — ухмыльнулся Захребетник. — Заслуги предков и блага, нажитые ими, такие люди не ставят в заслугу себе. Оба Трубецких воспитаны в уверенности, что всего в жизни нужно добиваться самостоятельно. Богатство тут, несомненно, отличное подспорье, но ведь при самых лучших учителях вместо того, чтобы изучать науки, можно валять дурака. Тем более что, казалось бы, сам бог велел. Объективной необходимости чего-то добиваться нет. Можно с чистой душой лечь на диван и до конца жизни плевать в потолок, на уровень этой самой жизни твоё занятие не повлияет. Но — нет. Серж стал лучшим гонщиком Москвы не потому, что у него денег куры не клюют. И торчать в мастерской наравне с механиком его никто не заставляет. А уж про Андрея и говорить нечего, тот на себя ни много ни мало — боярские разборки взвалил. А это, я тебе скажу, такое ярмо, что впору ломовым лошадям позавидовать».
Пройдя дворец насквозь, мы, к моему удивлению, вышли из него.
— Его сиятельство сказали, что принимать вас будут в мастерской, — пояснил мажордом.
И указал на солидное кирпичное строение, стоящее поодаль. К вопросу устройства мастерской Серж подошёл с размахом.
— Прошу вас.
Мажордом распахнул передо мной дверь. Над ней звякнул колокольчик. Едва я шагнул за порог, меня окутали запахи металла и машинного масла.
— Иду, — донеслось из глубины помещения.
Прекратился скрежет металла о металл, и появился Серж. Взлохмаченный, в рубашке с закатанными по локоть рукавами и брезентовом фартуке. Глаза Сержа закрывали круглые, плотно прилегающие очки, нижнюю часть лица припорошила пыль. Подойдя, он снял очки и плотные рукавицы.
— Здравствуй, Миша! — Серж протянул мне руку. — Проходи вон туда, там у меня приёмная. Я сейчас умоюсь и подойду.
«Приёмная» оказалось небольшой комнатой со столом, заваленным чертежами и какими-то деталями, узкой кушеткой и низким столиком с двумя креслами в углу.
— Вот где большую часть суток проводит в последнее время князь Трубецкой, — со смехом сказал Серж. Он снял фартук, умылся и кое-как пригладил волосы. — Только барышням не рассказывай, иначе я окончательно утрачу ореол романтического героя. Хотя уже даже матушка с моими занятиями смирилась, приходит сюда меня навещать. Я бы с удовольствием рассказал тебе, над чем мы с Харитоном работаем, но что-то мне подсказывает: ты пришёл обсудить более важный вопрос.
— Так и есть, — кивнул я. — Хотя рассказ о твоих занятиях я тоже с удовольствием выслушаю.
Серж махнул рукой.
— Не нужно, пустое. — Он подался ко мне и посерьёзнел. — Признаться, появление на приёме богемского принца озадачило многих. Хотя Андрей обмолвился, что предполагал нечто подобное. Было бы ошибкой считать, что Её Величество вдовствующая государыня сложила оружие, она не из тех, кто легко сдаётся. Не Лопухин, так другой… Я ведь не ошибся? Ты это пришёл обсудить?
— Не ошибся, — подтвердил я.
Серж кивнул.
— Прежде всего хочу предостеречь тебя от поспешных действий. И если есть возможность, предостереги Елизавету Фёдоровну. Она барышня пылкая, а государь очень не любит, когда кто-то пытается влиять на его решения. Тут надо действовать тоньше.
— Уже, — кивнул я. — Елизавета Фёдоровна пообещала, что разговор с государем первой не начнёт.
— Очень хорошо! Ты, я вижу, даром времени не терял. Впрочем, я в тебе не сомневался. Догадывался, что ты придёшь и со своей стороны попытался разузнать об этом Карле Фридрихе…
— И что? — Я наклонился к нему.
Серж развёл руками.
— Увы. Только общая информация, лишь то, что и так все знают. Древний род, у власти не первое столетие. Попытки мятежей предпринимались, но ни к чему не привели, были подавлены жестоко и беспощадно. Род сильный, крепкий, хотя разветвлённостью никогда не отличался. Принцев они стараются женить на иностранках, а своими принцессами не разбрасываются. Виттельсбахи скрытны, немногословны, гостей встречают без энтузиазма. Соответственно, толком о них рассказать никто ничего не может — ни хорошего, ни дурного.
— Ясно. — Я вздохнул.
— Понимаю, что это не та информация, которую ты надеялся получить, но уж, как говорится, чем богаты, — сочувственно проговорил Серж. — Я буду продолжать расспросы, возможно, узнаю что-то ещё. А ты пока вот что…
Он встал, взял с большого стола листок бумаги и написал несколько слов.
— Есть такой прелюбопытнейший старичок, Александр Сергеевич Грибохлёбов. Нынче он литератор, пьесы для театров пишет. А когда-то служил по дипломатический части, многие годы этому посвятил. Ему и в Богемии бывать доводилось. Если сумеешь найти подход — полагаю, старик может рассказать что-то поинтереснее, чем я. Вот, держи. Его адрес я тебе написал.
— Благодарю! — обрадовался я.
— Да не за что. Старик не очень приветлив, но любит грузинское вино, сыграть в нарды и поговорить о лошадях.
Глава 28
Чудесный край
Бутылку хорошего грузинского вина я купил тут же, на Покровке. И поехал домой за Зубовым.
Сам я к нардам сроду не прикасался
