В стране трех солнц - Анатолий Пантелеевич Деревянко
Более благоприятные климатические условия юга Советского Дальнего Востока, возможно, объясняются тем фактом, что основная цепь хребтов, окаймляющих Приамурье и Приморье с севера, — Становой, Тукурингра, Джагды и другие, — идет в широтном направлении. Холодные массы воздуха, движущиеся с севера, не поднимаются выше 4000 метров. Вполне возможно, что в период оледенения верхняя линия хребтов находилась на уровне, создавшем непреодолимый барьер для потоков холодного воздуха.
Подобные обстоятельства, несомненно, должны были способствовать раннему появлению человека на территории края. Но Дальний Восток до недавнего времени считался глухой провинцией человеческой эйкумены, хотя еще в начале XIX века известный русский путешественник А. В. Елисеев нашел в Приморье, как он утверждал, «каменные ножи типа сент-ашель» — такие же, как у охотников Франции, живших 200–300 тыс. лет назад. Но прошли годы, и о находках А. В. Елисеева совсем забыли. Археологическая же карта Дальнего Востока была, как и прежде, усеяна «белыми пятнами».
Загадочные камни Филимошек
Стояла золотая осень. Уходили последние дни сентября, но холодные дожди с сильным ветром, столь обычные для дальневосточной осени, явно запаздывали. Двадцать седьмое сентября 1961 года выдалось жарким, по-настоящему летним днем. Вот уже больше недели, как от города Зеи до города Свободного на небольшой барже спускался отряд Дальневосточной археологической экспедиции. Перед отрядом стояла большая и ответственная задача: обследовать зону строительства и затопления Зейской ГЭС, выявить здесь все археологические памятники и составить план работ по их раскопке.
Археологи уже открыли несколько поселений каменного и железного веков. Благоприятствовала и погода, ясная и солнечная, а этот день был на редкость хорош.
— В такой день просто нельзя ничего не найти, — пошутил Алексей Павлович Окладников. Но кругом, куда ни взгляни, виднелись одни высокие, одетые тайгой сопки. Стройные ели и могучие сосны на высоких берегах отражались в реке и слегка покачивались в набегавшей на нос баржи мелкой волне. Только изредка среди бронзовых сосен мелькали небольшие полянки с белоствольными березами и осинами, уже сбрасывавшими свой летний наряд в ожидании долгой и тоскливой зимы.
Суровостью и первозданной красотой веяло от этих малообжитых берегов. Казалось маловероятным, чтобы здесь мог жить древний человек.
Солнце уже перевалило зенит, когда за поворотом говорливой Зеи показалось небольшое село Филимошки, привольно раскинувшееся на двух террасовидных уступах обрывистого берега. Верхняя терраса поднималась над уровнем реки на 20–25 метров. За селом, ниже по течению, в Зею впадала небольшая река, к устью которой и направилась баржа. Издали археологи обратили внимание на оползни крутого берега. Река, по-видимому, во время недавнего сильного наводнения обрушила в этом месте берег, и слои светло-желтых песков и супесей четко просматривались при ярком солнечном свете. Эти береговые отложения словно раскрытая книга могли рассказать ученым о жарком и холодном климате, о наводнениях и засухе, по крайней мере, за миллион лет назад.
Все участники экспедиции с поспешностью высадились на берег: хотелось пройтись по твердой земле, да и место казалось интересным.
Через несколько минут раздался первый радостный возглас: найден кремневый отщеп, а рядом орудие человека эпохи неолита! Пока все осматривали верхнюю часть берега, Алексей Павлович Окладников спустился к воде и пошел по еще теплой, хорошо окатанной гальке. И тут внимание ученого привлек один камень. Алексей Павлович взял его в руки и стал осматривать. На первый взгляд это был самый обыкновенный булыжник из светло-желтого мелкозернистого гранита. Но только на первый взгляд. При более пристальном изучении Алексей Павлович увидел, что камень расколот несколькими сильными ударами, и на одном конце его имелось острое лезвие, напоминающее грубое и примитивное скребло. Рядом с этим камнем лежал еще один, тоже со следами обработки. Но было неясно их происхождение. Такие грубые и примитивные сколы, как на этих камнях, могли получиться и естественным путем — как результат разрушительного воздействия бурных речных потоков.
Алексей Павлович хорошо помнил оживленную дискуссию, которая велась по поводу так называемых эолитов. Под этим названием вошли в научную литературу кремни, которые ученые находили в третичных слоях и которым приписывали намеренную обработку. Среди них наиболее известными являются эолиты со следами действия огня и расколотые кремни из древних отложений, описанные французским ученым аббатом Буржуа. Но тогда на Земле не существовало еще не только человека, но и высших человекообразных обезьян! В ходе дискуссии ставились специальные опыты: в работающие камнедробильные машины бросали кремни, после чего у них возникали изломы и выбоины, напоминавшие целенаправленную обработку. Подобные изломы могли получаться также и как итог воздействия сил природы.
Напрашивалась мысль: а если и сколы филимошских галек естественного происхождения? Ведь еще совсем недавно, лет пятнадцать назад, он сам писал, что открытие в Сибири памятников, относящихся к раннему палеолиту, маловероятно. Алексей Павлович усмехнулся. Пятнадцать лет для науки немалый срок. За это время им и его коллегам как в нашей стране, так и за рубежом, в Америке, накоплен новый материал, осмысление которого вполне логично приводило к предположению, что ранний палеолит все же был в Сибири. Был! Об этом ему неоднократно говорил и его учитель П. П. Ефименко. Но без фактического подтверждения эта гипотеза повисала в воздухе.
Снова и снова всматривался ученый в свои находки. Похоже однако, что над этими гальками трудился человек, но, чтобы окончательно решить этот вопрос, необходимо было найти обработанные гальки в слое и выяснить условия их залегания.
Сдерживая волнение, Алексей Павлович пошел к береговым отложениям. Сверху терраса была сложена желтоватыми слоистыми супесями. Под ними находился мощный пласт серых иловатых песков и супесей. Еще ниже, на уровне глаз, виднелись прослойки галечника, лежавшего на древних, коренных породах третичного периода. Медленно, метр за метром, ученый стал осматривать разрез террасы.
Этот день был поистине удачным. Не прошло и пятнадцати минут, как он извлек гальку со следами сколов. Несколько часов тщательных поисков принесли около десятка таких же оббитых камней. Сомнения в том, что эти орудия труда сделаны рукой человека, развеялись. Несмотря на то что обработанных галек (было сравнительно мало и казались они очень примитивными, в них уже прослеживалось несколько руководящих форм: изделия с желобчатыми выемками и массивные гальки с остриями-«носиками». Все находки были тщательно упакованы и отправлены в Новосибирск, в Академгородок. Осенью, после приезда из экспедиции, Алексей Павлович сразу же занялся их анализом и обработкой. Много бессонных ночей провел он, решая эту трудную задачу: «Природа или человек?» На размышления ушло много времени.
