Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов - Дэррин Макмахон

мы хотим рассказать историю о религии как источнике господства, то ее нужно рассказывать, не забывая о не менее важной истории о способности религии объединять людей на более равных условиях. Осевые религии поддерживали обе эти тенденции, но первоначально они служили для сглаживания крайнего неравенства, существовавшего до них. Пусть и не без изъянов, но они выгнули U-образную кривую, внедрив нормы, порицающие угнетение и эксплуатацию и поощряющие доброту, взаимовыручку и равные моральные качества людей как собратьев. Тем самым они оставили наследие, которое вдохновляет моралистов и реформаторов и по сей день, предоставляя богатый материал для творческих размышлений о смысле и практике равенства. Позднее Мохандас Ганди провозгласил «врожденное равенство всех людей» и использовал эту идею для «борьбы с доктриной превосходства, которое многие из наших правителей присваивают себе»; он, как мы увидим, в значительной степени опирался на свою осевую веру. И он был не одинок27.

Часть II

4. Справедливость

Равенство равных в Древней Греции

Углубившись в эпическое повествование о великой войне между греками и персами, «отец истории» Геродот останавливается, чтобы объяснить причины впечатляющего взлета Афин. Этот город-государство вместе с прилегающими к нему поселениями играл ведущую роль в затяжной борьбе, в которой союз грекоязычных народов противостоял огромной и могущественной Персидской империи. После победы греков в 479 году до н. э. Афины вступили в свой золотой век. Причина, по мнению Геродота, была очевидна. Афины избавились от власти тиранов, распрощавшись с олигархами, аристократами и царями, которые долгое время господствовали в городе. Теперь афиняне правили сами, выходя на поле боя не как подданные, которые, словно рабы, выполняли приказы вышестоящих, но как равные, которые стремились достичь наилучших результатов по собственной воле. Свободные люди сражаются лучше, чем рабы, утверждал Геродот. Свободные и равные люди были братьями по оружию1.

Таким образом, Геродот уловил мысль, которую солдаты Французской революции, как и полки темнокожих в Гражданской войне, позже внушат своим врагам: равенство и его перспектива могут быть полезны в бою, и не только в нем. По мере увеличения могущества афинян они показали, что равенство «для народа не только в одном отношении, но и вообще – драгоценное достояние». Равенство служило основой для величия города во всех отношениях, ведь оно поддерживало хороших воинов, хороших моряков и хороших людей2.

Геродот был благосклонно настроен к Афинам. Хотя он родился в греческом поселении Галикарнас на территории современной Турции, Геродот связывал свою идентичность с Афинами, которые он использовал в качестве своего рода базы во время своих многочисленных путешествий и где он прославился как великий историк. Тем не менее он был способен критически относиться к афинским имперским амбициям; вряд ли его можно назвать легковерным поборником власти. Современные историки сходятся во мнении, что, когда Геродот восхвалял афинское равенство, особенно выделяя его на фоне других городов, он озвучивал не просто предрассудки. Как замечает один из историков-классиков, «несомненно, из всех древних городов именно Афины наиболее пылко проповедовали евангелие равенства»3.

Это было евангелие совсем иного рода, чем та благая весть, которую распространяли религиозные традиции осевого времени, а позднее – авраамические религии, такие как христианство и ислам. Это не значит, что разные евангелия были несовместимы. Греки сами сыграли ключевую роль в осевой революции, став одними из ее ведущих голосов. Так, Платон и стоики выдвинули доктрины, которые впоследствии были приняты христианами и использовались для объяснения восхождения души и равенства детей Божьих перед своим создателем. В этом, как и в других отношениях, Афины, несомненно, были сродни Иерусалиму.

Идеи равенства, выработанные в Греции в конце VI и в V веке до н. э., были чем-то иным, чем-то более практичным, политическим и конкретным. Это их отличие отчетливо заметно в словах, использованных Геродотом для описания «равенства», которое он считал в целом хорошей вещью. Один из центральных терминов, используемых в приведенных выше отрывках, – исегория (isegoria), который в широком смысле обозначал «политическое равенство», но более конкретно – право всех граждан свободно говорить в экклесии (Ecclesia) – собрании, куда во времена Геродота обсуждать общественные дела и принимать законы одновременно приходили до шести тысяч человек. Таким образом, исегория подразумевает практику, и то же самое можно сказать о другом основном термине, который Геродот использовал в отношении равенства, – исономии (isonomia). Этот термин иногда переводят как «равенство прав» (или, что менее анахронично, как «равенство перед законом»). Но в своем истинном смысле он снова указывает на деятельность – предоставление гражданам одинакового доступа к судопроизводству и судам. Когда афиняне времен Геродота ссылались на равенство как исегорию и исономию, оно было неразрывно связано с их образом жизни, со взаимодействием в полисе в равном положении и на равных условиях4.

Не то чтобы подобный язык был присущ только Афинам или только Греции. Показательно, что самую красноречивую похвалу народному правлению, которое «обладает преимуществом перед всеми [другими] уже в силу своего прекрасного имени – “исономия”», Геродот вкладывает в уста персидского князя Отана. Это напоминание о том, что на равенство может ссылаться кто угодно и где угодно. Примеры Греции, приведенные в этой главе, лучше засвидетельствованы и, как следствие, имеют большее влияние, чем примеры любой другой древней культуры, однако у них есть аналоги и в других частях света. Ранняя демократия не ограничивалась Афинами, а практиковалась в таких отдаленных местах, как Древняя Индия, Месопотамия и Мезоамерика5.

Слова Отана также напоминают нам о том, что заявления о равенстве не являются исключительной прерогативой народа. Ведь он, в конце концов, князь. Они также не принадлежат только тем, кто поддерживает демократию (demos-kratia) – власть народа[6]. Греки издавна спорили о том, кто является истинным «равным», и они продолжали этот спор во времена афинской демократии. Но даже когда они не соглашались друг с другом, нередко прибегая к насилию, это тем не менее подтверждало общую идею, что справедливость и равенство тесно связаны. Воспринимая одно как проявление другого, они предпринимали шаги к тому, чтобы реализовать равенство как гармонию и равновесие, справедливое расположение главных частей полиса. Именно Афины закрепили понятие, которое с тех пор стало общим местом, представив равенство в фигуре справедливости, чьим самым узнаваемым символом являются весы.

Ученые прослеживают понятия равенства до самых истоков полиса – города-государства с прилегающими к нему территориями, который служил центральным организующим принципом древнегреческой жизни. «Полис должен состоять, насколько это возможно, из подобных и равных [homoioi kai isoi]», – позже укажет Аристотель в «Политике» – своем сравнительном исследовании различных политических режимов